— Обстоятельства! — глухо донесся голос из закрытого кувшина. — Во всем виноваты обстоятельства моей жизни. Меня всегда окружали враги и завистники.
Глава 3
Мустафа и Бронтя
На следующий день Алиса пригласила Мустафу в Космический зоопарк, директором которого был ее отец, профессор Селезнев.
Путешествие через город Мустафа снова совершил в кувшине.
Алиса уже знала, что внутри слышно все, что говорят снаружи.
— Все-таки ты меня удивляешь, — произнесла она, поднимая в воздух флаер. — Зачем прятаться в кувшине, когда вокруг столько интересного? Ну чего ты боишься?
— Я… ничего… не боюсь…
— Сколько интересного можно увидеть, когда смотришь на Москву с высоты птичьего полета!
— Ничего… интересного.
— А может, ты боишься высоты?
— Джинны… ничего… не боятся.
Алиса не поверила ему. Но спорить не стала.
— Скоро прилетим? — спросил джинн из кувшина.
— Уже прилетели.
Они опустились перед самым Космозо.
Вход в зоопарк представлял собой большую пещеру, стены которой выложены светящимися кристаллами с разных планет. В этих стенах размещены также аквариумы и террариумы, в которых обитают разные рыбы и пресмыкающиеся со всей Галактики.
Вот гуськом плывут рыбки-мигалки. Они исчезают и снова появляются, но в другом месте. А если покажется хищник, они начинают исчезать и появляться с такой скоростью, что у того кружится голова. А вот стоит та самая сороконожка, которую в детстве спросили, с какой ноги она начинает шагать, с левой или с правой. Вот она и стоит с тех пор… многоножка уже состарилась, обзавелась детьми, стоят они всем семейством и думают. В аквариумах есть цветы, похожие на рыб, и рыбы — вылитые цветы. Там из стены торчат кристаллы, у которых вдруг вырастают крылья, и они летают, сталкиваясь и звеня, как колокольчики. По песку ползают короткие змейки различных цветов. Когда им становится скучно, они соединяются по две, три, четыре, превращаясь в длиннющих разноцветных змей. Там же разбросаны камни, которые могут превратиться в героев ваших любимых книг, а потом исчезнуть.
Алиса с джинном миновали ворота и оказались между невысокими барьерами, за которыми гуляли, отдыхали, ходили и спали различные безопасные для зрителей животные. А хищные и опасные животные жили дальше, в клетках, большей частью невидимых, сделанных из силовых преград.
Джинн довольно спокойно рассматривал удивительных и страшных зверей со всех концов Галактики, но потрясли его собаки с планеты Пенелопа. Эти собаки видны по половинкам. Отдельно целой стаей гуляют передние половинки собак, а отдельно — задние половинки. Если не знать, в чем дело, можно с ума сойти. На самом же деле все объясняется просто: каждая собака живет в двух днях. Передняя половинка сегодня, а задняя завтра. И они не могут встретиться.
Затем джинн остановился перед клеткой со страшным тигрокрысом — полосатой крысой размером с тигра и втрое злобней. Тигрокрыс зарычал на джинна, а Мустафа зарычал на тигрокрыса. Начали сбегаться зрители, споря, кто кого перерычит. Алиса пыталась увести джинна, но безуспешно. В конце концов тигрокрыс сдался и уполз в угол клетки. Но несколько посетителей в зоопарке оглохли, а редкая птица карузель потеряла голос.
— Ну и что? — спросил джинн. — Это и есть Космозо? Ни одного настоящего чудовища.
И тут Алиса вспомнила о Бронте, ее любимом динозавре, которого знала со дня его рождения и даже раньше, когда Бронтя сидел в яйце. Теперь ему уже пять лет, ростом он с кита, но Алису узнает и любит по-прежнему.
— Сейчас я тебе покажу одного водяного змея, — сказала Алиса джинну. — Он еще молодой, не вырос до своего настоящего размера, но, может быть, тебе он покажется настоящим чудовищем.
— Мы с ним сразимся? — с надеждой спросил джинн.
— Нет, — ответила Алиса. — Броня травоядный, добрый, он никого не трогает.
Они вышли к пруду, в котором жил динозавр Бронтя. Бронтя спал. Он весь ушел под воду, и снаружи торчали только его ноздри и глаза, как будто островки посреди пруда.
— Ну, где твоя морская корова? — спросил Мустафа. — Уже спряталась от меня?
Алиса свистнула в два пальца, и Бронтя, услышав свист, медленно поднялся над водой.
Сначала долго-долго высовывалась его шея с маленькой головой, потом вода пруда разбежалась, и уровень ее опустился на метр, потому что Бронтя встал на ноги и его туша показалась над водой.
Конечно же, Мустафа был выше ростом, чем любой человек, и видом куда страшнее, да к тому же отличался невероятной силой и наглостью, но за две тысячи лет жизни ему не приходилось видеть динозавра, потому что динозавры, как известно каждому школьнику, вымерли на Земле несколько миллионов лет назад.
Приоткрыв свою пасть, в которой без труда умещается телефонная будка, Бронтя издал радостный вопль, и вокруг зашатались павильоны, а некоторые зрители даже убежали из зоопарка, и двинулся к Алисе.
Но откуда необразованному аравийскому джинну знать, что Бронтя спешит к любимой девочке? Ему показалось, что чудовище хочет его сожрать.
— В кувшин! — закричал он. — Где мой кувшин?
— Кувшин во флаере остался, — сказала Алиса. — А зачем тебе кувшин?
— Спрятаться хочу и не вылезать наружу тысячу лет! Ты заманила меня в коварную ловушку! Я с самого начала подозревал, что мелкие волшебницы хорошими не бывают! Но я перед смертью убью и тебя! Пускай только твой прудовой змей посмеет тронуть волос на моей голове, я тебя растерзаю.
Алиса вдруг захихикала.
От удивления джинн поперхнулся. Нет ничего обиднее для сильного негодяя, чем смех мотылька. Значит, он недостаточно страшный! Значит, надо стать еще страшней.
— Как ты смеешь смеяться!
— Но ведь у вас на голове ничего не растет, — невинно ответила Алиса.
Тем временем глупый и добрый Бронтя вытащил из воды все двадцать метров своего покрытого непробиваемой блестящей шкурой тела. Он надеялся, что Алиса принесла ему булочку.
— Не смей, — грозно сказал динозавру джинн. — Я погибну, но перед смертью уничтожу тебя и все живое вокруг!
Алиса испугалась, что Мустафа накинется на Бронтю, но, к счастью, в последний момент отвага отказала Мустафе, и он попытался спрятаться в урне для мусора, которая стояла возле дорожки. Он влез туда и начал выкидывать из урны обертки от мороженого и банки из-под сока. При этом он кричал:
— Алиса, немедленно заткни меня пробкой!
— Какая еще пробка! — воскликнула Алиса.
А динозавр Бронтя в первый раз в своей жизни рассмеялся, потому что раньше никогда не видел богатыря, который скорчился в урне для мусора. Наружу торчала только лысая макушка джинна, похожая на страусиное яйцо. Мудрый орел Мафусаил спикировал сверху и клюнул в лысину, думая, что яйцо никому не пригодится.
Бронтя фыркнул на орла, осторожно взял урну в зубы и перевернул ее. Он решил, что уважаемому джинну тесно и не очень удобно сидеть в урне для мусора. Джинн вывалился наружу и на четвереньках побежал из зоосада.
— Я маленькая собачка! — кричал он. — Меня никто не видит.
Алиса почти догнала его у выхода. Тогда джинн сделал усилие и взлетел в небо.
Он летел невысоко и небыстро, но все флаеры, воздушные автобусы и прочие аппараты, которые подчинялись правилам воздушного движения, рассыпались во все стороны, чтобы не столкнуться с джинном.
Алиса кинулась к своему флаеру, прыгнула в него и поднялась в небо.
Она поравнялась с летящим джинном Мустафой и стала его уговаривать:
— Дорогой Мустафа, я очень перед тобой виновата. Я же не думала, что ты испугаешься моего очаровательного Бронтю…
— Я? Испугался? Да я испугался, что нечаянно зашибу его! Однозначно! — кричал в ответ джинн.
— Пойдем дальше пешком, — просила Алиса.
— Я вообще улетаю от вас! — кричал в ответ Мустафа, выковыривая из-за шиворота мусор и бумажки.
В конце концов ценой многих усилий и извинений Алисе удалось уговорить строптивого гостя залезть в кувшин, который стоял на заднем сиденье.
Дома Мустафа отказался вылезать из кувшина и не захотел обедать. Пришлось Алисе кидать в кувшин куски котлеты, а потом лить туда чай. Наевшись, джинн заснул и проспал два дня.
Глава 4
Кинозвезда Мустафа
Через два дня Алиса, опасаясь, как бы джинн не умер от голода и не задохнулся, спросила, вытащив пробку:
— У тебя все в порядке, Мустафа?
— У меня все в порядке, — ответил джинн. — Но скоро я подохну от скуки. Ты должна отвести меня в гости к своим друзьям.
— К каким?
— К маленьким. Я не люблю больших друзей. Друг должен меня бояться, разве не понятно?
