Пора было бежать, перед глазами вертелись огненные круги, лопались иссушенные морозом губы, но он удерживался на месте, Тхлох-мунг. Галуб-яван. Бигфут. Йети.
Задыхаясь, Август схватился за лицо. Ему было уже совсем худо, когда унты, как семимильные сапоги, вырвались из вытоптанной ямы и понесли его вперед. Август бежал вдоль следа, прыгал на валун, секунду побалансировав, перескакивал на второй, третий, четвертый...
За грядой след раздвоился... нет, это животное стояло на месте, тоже долго металось из стороны в сторону. Спрыгнув с камня, он пошатнулся - из подошвы вырвалось сразу три шипа,- но тут же бросился вперед, по снегу, и через несколько-шагов все стало ясно.
Путаная сетка волчьих следов накрывала тот, которым шел он до самого снежника и пропадала за его подъемом. После топтания перед валунами Август не мог позволить себе еще одну остановку - риск помереть от так называемого "стресса неподвижности" был слишком велик. Перейдя на быстрый шаг, он нащупал в кармане плоскую коробочку, о которой не вспоминал с утра. Парализатор!
Сколько волков могло быть в стае? Он не умел читать следы и в другое время вообще спутал бы их с собачьими. "Асто" помогал если не думать, то соображать, но дать знание, которого никогда не было, не мог.
Парализатор стрелял почти бесшумно. Иммобилизация наступала через десять-двадцать секунд, в зависимости от веса зверя, и длилась до сорока минут.
Мда... От самого примитивного дробовика было бы куда больше проку...
Август выбрал из десяти ампул три, рассчитанные, как сказал ему еще Николай, на крупных животных. Зарядив, он сунул парализатор в один карман, футляр в другой и выбежал на гребень снежника. Впереди, далеко-далеко, у самого отрога Чон-Кырган, двигались три черных точки. А еще дальше, опережая их,- одна, похожая на маленький вопросительный знак на огромном белом листе плато.
Теперь ему стало совсем нехорошо. Август, не раздумывая, достал и швырнул в рот остатки пеммикана, арахиса. Стремительно разжевал и с наслаждением проглотил неописуемо вкусную, солоновато-мясную кашицу. Вздохнул, утер губы. Отныне оставалось только выйти - или умереть.
Направление следа примерно совпадало с его маршрутом. Надо было решать; гнаться ли неизвестно за кем или заняться спасением собственной, пусть и не такой ценной для науки, шкуры.
Сталкиваться с волками не очень хотелось. Конечно, при нем парализатор и охотничий нож, но все-таки...
Обострившийся слух уловил клокочущее рычание, и с легким порывом ветра в ноздри ворвался близкий запах свежей, горячей крови. Август дернулся вперед, остановился, нащупал рукоять парализатора, потом резко выдохнул и в длинном прыжке взвился на гряду валунов, из-за которой донесся запах охоты.
За камнями трое волков, рыча, дазясь и мотая головами, рвали какую-то добычу, полузасыпанную изрытым, кровавым снегом.
Только самый крупный из них успел поднять мерзко выпачканную морду. В тот же миг Август схватил его за задние ноги, поднял и грохнул головой о камни. Отбросив корчащуюся тушу, он еще успел предупредить пинком бросок второго хищника, но третий повис, вонзив клыки ему в плечо. Лопнул комбинезон, ощетинились перекушенные провода термоткани - но и волк взвизгнул, судорожно изогнулся и шлепнулся в снег: ток аккумулятора был достаточно силен. Однако и Август не устоял - упал на колени, словно подставляя, горло.
Катаясь по снегу, Август хрипел, отрывая от себя зверя. Волк сдавленно рычал и полосовал живот когтистыми задними лапами, закусив ворот кожаной куртки, душившей Августа. Теряя сознание, человек все же коекак вытянул парализатор, нащупал дулом мохнатое раздувающееся брюхо и надавил спуск.
Когда Август пришел в себя, волк еще выгибался, пытаясь укусить металлический хвостовик стрелоампулы, торчавшей у него в паху. Кривясь, Август глянул вправо, но оглушенного разрядом хищника там не было. Цепочка извилистых следов тянулась за камни.
"Асто" действовал: скоро о схватке напоминала только саднящая боль в ободранной шее да располосованный комбинезон. Август совсем было двинулся вперед - и вдруг встал.
Сам не понимая зачем, он подошел и вгляделся.
То, что валялось в окровавленном снегу, не было едой. Это была главная улика убийства. Август невольно глотнул - к горлу поднималась жгучая рвота. Не прими он "асто"... Волки успели как следует поработать. Пошевелить останки он уже не решился, просто осмотрел их, насколько хватило сил медлить, подобрал клок шкуры с короткой серо-рыжей шерстью, сунул в пустой мешочек из-под пеммикана и спрятал в карман.
Итак, снежный человек погиб. Печально. Зато моральное право не продолжать поиски ему обеспечено! Смутное недовольство собой, которое не снял даже "асто", ослабло. Август соскочил с камня и молодецки потопал унтами. Далеко слева он различил удиравшего по глубокому снегу волка и с огромным трудом подавил мгновенный импульс догнать и добить.
Теперь он старался не срываться в дурацкую скачку с препятствиями, тщательно выбирал трассу и бежал, дыша размеренно и глубоко. "Асто" великолепно помогал усваивать скудный кислород, остававшийся в разреженном горном воздухе.
Мысли были необычайно четкими и быстрыми: думалось лучше, чем зa столом в кабинете. Лишь обходя какой-то корявый заструг, он заметил, что в полоске следов, которой он машинально держался, опять появился ТОТ.
Остановившись сперва, он тут же размашисто зашагал- стоять было страшно. Так. Их здесь стадо, наверное. Ну уж двое - точно...
Август злобно пнул плитку снега, та разлетелась облаком блестящей пыли. Что же ему и за этим гнаться?! Ну нет - черт с ним, с долгом! И перед кем?! Николай сам затащил его сюда, и он, и Досмамбет погибли по собственной вине - поперлись лавиноопасным склоном. Он выберется отсюда живым, пусть даже им управляет часть благословенной науки - две серые таблетки...
С гребня высоты ему было далеко и хорошо видно.
И время будто вернулось назад. Он опять увидел три маленьких горизонтальных черточки на белом плато и еще одну вертикальную, чуть впереди. Маленький мазок туши. Восклицательный знак на белом огромном листе.
Бороться было трудно -он больше не был собой, а "асто" был могучим противником. На него не действовали хитрые подножки самовнушения, неотразимо мощные напоминания о долге и чести, крепкие тиски самообладания. И когда Август понял, что снова идет по следу, то обреченно вытащил парализатор и вставил стрелоампулу взамен выпущенной.
Волков он нагнал сравнительно быстро. Бежавшее впереди существо ему не удалось толком рассмотреть. Каким-то сверхъестественным усилием оно держалось впереди зверей, тоже вязнувших в глубоком снегу. Они хрипло рычали, вывалив красные языки, клубившиеся вонючим паром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
