Челенджер с двигателем СРТ-8. Именно такую машину, только жёлтого цвета подарил мне отец на день рождения два года назад, предупредив, что только в восемнадцать я сяду за руль. А потом произошло похищение, а потом кто-то взорвал мою мечту, устроив моему отцу ад, в попытке показать, как легко я могу умереть. Именно после этого случая он стал одержимым моей безопасностью, именно после этого случая я поняла, что больше мне не сесть в машину моей мечты. И пусть она не желтая, а чёрная, я всё равно в немом восторге…
Богдан уже возле нее, дверь мне открывает.
– Ну чего застыла, идешь?
– Иду, – конечно, иду. Еще раз сесть в эту машину просто идея фикс. Особенно сесть за руль.
Шагаю на негнущихся, смотря то на машину, то на мужчину, которому она принадлежит. Не это ли мечта, когда ваши интересы настолько сходятся. Не это ли судьба, когда вам не надо подстраиваться друг под друга, когда вы уже одно целое. Именно это я чувствую. Именно это происходит.
Сажусь, стараясь не сильное раздвигать ноги и закидываю их внутрь.
Дверь хлопает, и Богдан торопится обойти машину с другой стороны, садится и не пристегиваясь включает зажигание и вдавливает педаль газа. Машина ревет, двигатель ясно показывает, кто на дороге хозяин, а за нами остается облако выхлопных газов, сквозь которое я вижу группу вооруженных людей. Я бы даже подумала, что это отец за мной приехал, но не хочу даже предполагать подобный исход.
– Какой звук, – почти пою, глаза прикрывая. – Она словно тигр перед прыжком.
– О, да ты разбираешься в тачках?
– Не во всех, а конкретно в этой. Всегда мечтала о такой же…
– Даже так… Да я смотрю, мы создан друг для друга, – он переключает передачу и ладонь мне на коленку опускает. Чуть сжимает, и я свожу их сильнее. Если это возможно. – Пристегнись.
Я делаю, как он говорит, а потом хмурюсь.
– А ты?
– Я занят. Видишь, за дорогой смотрю. Но если хочешь, пристегни меня сама.
Хочется сказать, какая глупость, зачем мне это делать. Но разве я могу отказаться от возможности его коснуться, вдохнуть мужской терпкий запах его кожи, ощущать, как он близко. Скорее всего через пару часов меня найдут, и отец никогда не даст мне с ним увидеться. И разве я могу упустить этот шанс.
– Или ты хочешь, чтобы мы остановились? – мельком смотрит он на меня, только прибавляя скорость, а меня уже колбасит. От звука двигателя, от запаха, который витает в салоне, от касания к коленке, которое не хочется прекращать.
– Не надо, – только и говорю я, откашливаюсь и на четвереньки встаю, прямо на своем сидении. Тянусь между ним и рулем, вдруг чувствуя, как он касается губами моей щеки.
– Давай, давай, у тебя почти получилось.
– А ты можешь не мешать.
– Да я даже не делаю ничего. Еду себе, за дорогой смотрю.
– А целовать меня зачем, – тянусь я за ремнем.
– Твоя щека просто на пути моих губ оказалась. И что я животное какое-то думать о том, как буду трахать тебя раком, пока еду за рулем.
Мне удается вытянуть полоску ремня и защелкнуть его, но щеки горят так, словно их крапивой отхлестали. Я сажусь на свое место и ответить ничего не могу.
Нужно что-то сказать, а я молчу, просто наслаждаюсь тем, как проносится за окном лесополоса, как сквозь огни города в небе начинают проглядывать звезды, как его рука снова на коленку опускается и гладит уже смелее. Хотя ему скромность вообще чужда. И мне хочется так же. Хочется отдаться этому чувству упоения, когда запреты и правила, когда скромность остаются далеко позади, а впереди только свобода, только удовольствие.
– И почему такая красотка празднует день рождения с одной подружкой, а не в компании друзей и поклонников?
– Это сложно… – не хочется об этом говорить, но раз он начал.
– А ты?
– Что я?
– Почему проводишь ночь один, когда в клубе полно девушек, готовых тебе отдаться.
– Я не один, Аня. И я выбрал лучшую из тех, кто готов мне отдаться.
Глава 3. Аня
– Ты так уверен, что я собираюсь?
– А ты нет? Или ты из тех, кто обманывает себя?
– Нет, я не обманываю себя, но буду себе очень сильно сопротивляться.
Богдан усмехается и вдруг съезжает с трассы к какой-то придорожной кафешки возле заправки.
– Тогда и я буду сопротивляться своему желанию сломить твое сопротивление прямо сейчас. А проще всего это сделать, пока мы едим.
– Ну ты и завернул, – смеюсь я, пока он из машины выходит и дверь мне снова открывает.
– Я и не так умею. Дай только показать.
Я беру его горячую руку и выхожу из машины, а он следит внимательно, за реакцией, не знаю.
– Забавное местечко…
– Не смущает? Может, тебя сразу надо было в ресторан или отель с золотыми унитазами?
– Нет, – смеюсь я. – Сегодня день необычных мест и необычных людей.
– Это я-то необычный? – пропускает он меня вперед и следом заходит, к месту в самом углу подталкивает. Потом оставляет меня и приносит кофе и кусок торта «Любимчик Пашка». И что самое смешное, моего любимого торта. Это даже может показаться подозрительным.
– Почему ты взял этот торт?
– А что? Не любишь такой? – берет он ложку и нажимает на середину, ломая, сразу деля его на два и взяв в рот часть. – Мой любимый. Всегда сюда за ним приезжаю. Его хрен где найдешь.
Я даже поднимаюсь. Потому что ну не бывает таких совпадений. Отец учил меня не
