И вот мы уже спешим разузнать, где можно спустить шлюпку на воду и как организовать ее охрану. Обратились к военным. И вскоре убедились, что поступили правильно. Попали на командира базы флота сеньора Пачеко. Он испанец. Интеллигент. Очень сердечный человек. Говорит и по-английски, но с нами был переводчик с испанского. Мы объяснили сеньору Пачеко, кто мы и что собираемся делать.
Некоторые местные газеты уже писали о нас: о том, что мы отправляемся в экспедицию из Кальяо и намереваемся пересечь Тихий океан на обыкновенной спасательной шлюпке. Другие газеты должны были сообщить об этом на следующий день после нашего приезда или в вечерних выпусках, так как всего несколько часов назад, прямо в аэропорту, у нас уже состоялась первая на латиноамериканской земле пресс-конференция.
Сеньор Пачеко очень разволновался. Он встал и обнял нас со словами: «Какие же вы отчаянные, черт побери!» Затем объявил, что поможет нам всем, чем сможет, – было бы наше желание. Так оно оказалось и на деле.
Дончо
Отплытие откладывается
На пресс-конференцию в болгарском посольстве пришли журналисты разных газет, радио и телевидения, ученые и радиолюбители. Мы объявили, что отплытие состоится 16 марта в 10.30 утра. Об этом сразу же было сообщено по телевидению и в прессе. Но мы не вышли в назначенный срок. Я обнаружил поломку в секстане. Повреждение нужно было устранить во что бы то ни стало. Отправляться в далекое плавание можно только с исправным инструментом. И мы ждали, пока его починят.
Это время я использовал для составления таблицы девиации компаса. Вместе со специалистом с военного корабля мы определяли на разных курсах поправки компаса, пересекая с этой целью створ север – юг, образованный двумя разнесенными вехами.
Сотрудники болгарского посольства Трайчо и Илия трудились как черти. Двадцать дней они работали от темна до темна.
Из посольства позвонили в редакции газет и на телевидение и предупредили, что выход «Джу» переносится на 17 марта в 11 часов утра.
И все же на проводы пришло много народа. Я почувствовал: мы обманули чьи-то надежды не застать нас у причала, но тем не менее никто не показал своего разочарования. Газета «Кроника» ошибочно сообщила, мол, экспедиция «Планктон» по требованию военных откладывается на неопределенное время, так как обнаружены дефекты в приборах.
После того как секстан был приведен в порядок, нам ничто уж не мешало соблюсти второй назначенный срок отбытия – 17 марта.
Точно в 11 часов утра начали прощаться. Здесь была вся болгарская колония, сеньор Хулио Пачеко, военные, журналисты, фоторепортеры и телеоператоры. У многих на глазах слезы. Целуемся с соотечественниками: с послом Младеном Николовым и его супругой, с Трайчо, Марией, Ичо, Джидаки, Раиной и другими. Все милые и близкие люди. Настроение подавленное, и хочется, чтобы все поскорее закончилось.
Прыгаем с причала в лодку. Она маленькая, нелепо маленькая рядом с большими судами. На каждом из них имеется по меньшей мере четыре ее «подруги». Фоторепортеры лихорадочно снимают. И вот последнее интервью для радио. Твержу себе, что остается выдержать еще немного, еще самую малость. Надо суметь скрыть волнение, как бы ни сжималось сердце.
Я знаю: лица друзей, выражение их глаз запомню надолго. Они будут желанными воспоминаниями в долгие месяцы одиночества в океане.
И все же мне не удается сдержать слез. Они невольно выдали меня, как только я стал прощаться с Трайчо. К горлу подкатил предательский комок. И как я ни старался, голос отказывался повиноваться воле. Улыбаюсь, а из-под стекол очков скатываются слезы.
Освобождаем лодку от привязи, включаем мотор и отходим от пристани.
Плавный поворот, и мы выходим в открытый океан. Перед нами на воде тысячи морских птиц. Лодка их пугает, и они тучами поднимаются на крыло. Никогда в жизни я не видел подобного скопления пернатых. Плывем в птичьем туннеле.
Падает легкий туман, и Кальяо исчезает из виду.
Корабль с провожающими на борту догнал нас. Идем рядом около часа. И снова прощаемся.
Джу
Не спрашивай
Перед глазами все еще стоит корабль с провожающими, и слышится голос секретаря посольства г-жи Пилар, которая, кто ее знает почему, радостно кричит: «Джу – матрос, Дончо – капитано». Эта фраза врезалась в память и назойливо вертится в голове. Я повторяю ее про себя до самого вечера.
Поставили парус. Поцеловались, как принято, со словами: «В добрый час!» И каждый погрузился в собственные мысли.
– Джу, о чем ты думаешь?
– Да вот стараюсь выучить наизусть таблицу поправок к показаниям компаса. Листочек с записями наверняка потеряется.
Мне удалось его ошеломить. Дончо всего ожидал от своего экипажа, но такого прилежания – едва ли.
Похоже, заполненная цифрами таблица – это именно то, что мне крайне необходимо в данный момент. Если бы под рукой оказался телефонный справочник, то я бы и его стала учить назубок, только бы спастись от внезапно нахлынувших вопросов: «Каким для нас окажется Тихий океан?», «Сколько времени займет экспедиция?», «Что будет с Яной?», «Как мама и отец переживут ожидание и неизвестность?»
Я все еще очень связана с берегом. И все мои помыслы там, на суше. Однако теперь я не испытываю того оцепенения, в какое впала, когда на лодке мы вышли из Гибралтара, держа путь на Кубу. Сейчас все происходящее мне кажется более будничным, более деловым.
Я хорошо знаю, что могу и что должна делать. Стараюсь избежать нежелательного погружения в себя, в неразбериху вопросов, тревог, печали от разлуки, в думы о полной перемене режима жизни, из-за чего потребуется выбросить за борт все прежние привычки и выработать в себе другие. Надо понять, что отныне время обретает иное измерение, и ты, подобно восточным мудрецам, должен исполниться великого терпения.
Конечно же, первый день плавания – не совсем подходящее время для размышлений и вопросов. Лучше быть по горло занятым работой и ни о чем не думать. А когда поосвободишься от дел, оказывается, ценности изменились и те, каких ты на суше крепко придерживался, здесь уже не столь и важны.
Знаю прекрасно, как я должна вести себя, и это успокаивает, а то, что в данный момент делаю как раз все наоборот, – вполне в моем стиле.
Дончо
Огни через 4800 миль
Одни. Снова одни. Мне стало легче.
Теперь перед нами путь в 8000 морских миль. Сколько месяцев он потребует? Быстрее ли будем плыть, чем плыли в Атлантике?
Океан встретил нас безветрием и туманами. Плохое начало для плавания под парусом. Движемся с мотором. С его помощью войдем в Перуанское течение (течение Гумбольдта). Там будем дрейфовать со скоростью около 15 миль в сутки и ждать ветра. Делаю подсчет, за сколько же дней океанское течение донесет нас до островов Фиджи. Выходит, за 500 дней. Да и то, если лодку не подхватит какое-нибудь боковое течение и не унесет в необъятные просторы Тихого океана.
