Читаем без скачивания Мучные младенцы - Энн Файн

Нет нужды стоять на своем.

Можно просто проголосовать еще раз.

Приободрившись, мистер Картрайт прибавил шагу. Обдумывая все это, он довольно сильно отстал. Отстал настолько, что пропустил, как Саймон Мартин ворвался в класс и на одном дыхании выпалил:

— Мучные младенцы! Это настоящий отпад! Круче, чем мыло, опарыши и все остальное! Это круче всех наук!

Ввалившись в класс двадцатью секундами позже, мистер Картрайт подавил беспорядки, не задумываясь о том, что могло послужить их причиной. Он уселся на стол и примирительным тоном заговорил:

— Итак, четвертый «В», я человек благоразумный, и, поразмыслив, я решил: вы не должны страдать из-за того, что Саймон Мартин не умеет открывать двери. Как-нибудь на досуге я объясню ему устройство и назначение дверной ручки. Но сейчас давайте забудем о случившемся и вернемся к голосованию.

Саймон тихонько присвистнул. Обычно он привык пропускать слова учителя мимо ушей. Но он легко распознавал учительскую хитрость во всех ее проявлениях.

— Вот гад! — недовольно пробормотал он своему соседу Робину Фостеру. — Теперь он хочет отмазаться от мучных младенцев, потому что они — самые клевые.

Робин по привычке передал это сообщение дальше. То же сделал следующий. И так далее. Слова эти облетели класс настолько быстро, что когда мистер Картрайт, расплывшись в лучезарной улыбке, спросил: «Ну что, кто выбирает текстиль?», они, словно сговорившись, устроили саботаж.

— Шитье, значит! Отлично! Берегись, Фостер! Помнится, ты меня еще в первом классе пырнул ножницами. Ну теперь-то я тебе отомщу!

— Спорим, я могу воткнуть себе в лицо пятьдесят булавок и так просидеть целый урок?

— Спорим, Тарик может строчить на машинке так быстро, что она взорвется?

— Можно, я сошью нацистский флаг, пожалуйста, сэр?

— Давайте ляпать текстиль!

— О да! Точно, сэр! Я могу так заляпать любой текстиль, что не отстираешь. Ни за что.

Мистер Картрайт содрогнулся.

— Знаете что, — бодро сказал он, — забудем про текстиль. Давайте лучше займемся потребительским спросом.

Казалось, они только этого и ждали.

— Точно, точно!

— Мы раньше уже это делали. Это дико круто. Однажды нам сказали сосчитать, сколько белой фасоли в восьми разных банках. Наша команда вполне могла выиграть, если бы Уэйн всё не сожрал.

— Мы тоже чуть не победили в конкурсе потребителей сладкого, сэр. Но Тарик вместо того, чтобы сосать конфеты, все время плевался ими в Фила.

Саймон видел, что все эти детсадовские штучки не могут испугать мистера Картрайта. Если они хотят добиться своей непровозглашенной цели — а именно, убедить учителя, что мучные младенцы — это единственный приемлемый вариант, то пора выкатывать тяжелую артиллерию.

— Когда изучают потребительский спрос, то надо ходить по магазинам, — мрачно пригрозил он мистеру Картрайту.

И остальные тут же выложили свои козыри.

— О да! Однажды из всего класса вернулись только четверо. Бедного мистера Харриса чуть удар не хватил.

— А Расса чуть машина не сбила. Вот смеху-то было.

— Этот чувак выскочил из машины и как только убедился, что Расс жив, как двинет ему…

— Просто за то, что я бампер ему помял. А я вообще был не виноват. Это Луис меня толкнул.

— Луис погнался за девчонкой.

Луис гордо огляделся.

— И познакомился с Мойрой, между прочим.

При упоминании Мойры по классу прокатился животный рев одобрения. Мистер Картрайт отвернулся. Ему не хотелось видеть все эти загадочные и двусмысленные жесты, которые, как он знал по опыту, сопровождали упоминание любого женского имени. Как бы то ни было, позволить им самостоятельно шляться по магазинам он не мог. И зачем, господи, изобрели школу? Едва ли для того, чтобы объяснить молодым людям, где купить дешевую и качественную половую тряпку. Есть в жизни вещи и поважнее.

Нет, он не желает иметь ничего общего с этим новомодным мещанством.

Мистер Картрайт взял губку и двумя длинными уверенными движениями стер с доски «текстиль» и «потребительский спрос».

— Как насчет домоводства? — спросил он.

Его предложение было встречено презрительными возгласами.

— Дочки-матери!

— Давай ты будешь мамой!

— Ах, более правый, не вытирай этим полотенцем посуду, ты же только что использовал его в туалете!

— Если пойдет дождь, занеси белье в дом, а не то знаешь что будет? Оно может промокнуть!

— Хватит нести чушь, — резко оборвал их мистер Картрайт. Однако он, как ни ломал голову, никак не мог придумать, о чем тут говорить, кроме как о вещах, доступных даже слабоумному.

И он стер «домоводство» с доски.

— Как видите, — сказал он, — остаются только дети и еда.

Он был убежден, что это и решит дело. В конце концов, большая часть класса пользовалась головой только для того, чтобы есть. Почти на каждом уроке он заставлял одного проглотить, другого выплюнуть, третьего завернуть и дожевать на перемене. Еда казалась ему беспроигрышным вариантом.

Но нет.

— У нас уже раньше было питание, сэр. Это вообще с едой не связано.

— Сплошная писанина.

— Одни рецепты.

Уэйн Дрисколл о чем-то напряженно задумался и с торжествующим видом выдал фразу, случайно засевшую в голове на первом году обучения в средней школе.

— Сбалансированный рацион, сэр!

— Чего бы съесть на завтрак двум дряхлым беззубым старикашкам?

— Это дико скучно.

— Там вообще не готовят.

— Только смотрят таблицы и все такое.

Мистер Картрайт был озадачен. Какой смысл тратить деньги налогоплательщиков на благоустройство огромных сверкающих школьных кухонь по всей стране, если учеников туда даже не пускают?

— Ну иногда вы все же готовили, — не сдавался он.

Саид Махмуд посмотрел на него испепеляющим взглядом.

— Однажды мне разрешили готовить, — сказал он. — А потом устроили дикий скандал из-за того, что я выкинул все в помойку, как только получил отметку.

— А ты чего хотел? — ответил мистер Картрайт. — Разве так можно?

— Ну а как бы я, по-вашему, это съел? Это была мясная запеканка, а я не ем мяса.

— Приготовил бы что-нибудь другое.

Старая забытая обида вспыхнула в Саиде с новой силой.

— С какой стати? Кто говорил, что это придется съесть! Откуда мне было знать! Они только твердили, ну как Уэйн сказал, что еда должна быть сбалансированная, и про всякие там витамины. Никто вообще не говорил, что это должно быть вкусно и что это придется есть.

Саид перешел на злобное бормотание.

— И Старая Карга исправила мою оценку на «неуд». И заставила вымыть мусорный бак…

— Ну а вы что скажете? — перебил его мистер Картрайт. И, как ему показалось, сделал по-настоящему хитрый ход, дав Саймону шанс свалить с себя всю ответственность за необдуманное решение. — Что ты скажешь, Саймон? Уж ты-то наверняка выбрал бы еду?

Глаза Саймона сверкнули.

— Нет, не выбрал бы.

— Неужели? — настаивал мистер Картрайт. — Растущий организм едва ли откажется лишний раз что-нибудь пожевать.

Но Саймон и не думал сдаваться. Он не мог позволить мистеру Картрайту переманить остальных на свою сторону.

— Да мы чуть с голоду не подохли, — напомнил он. — Да мы чуть не загнулись, прежде чем нас пустили на кухню. Сперва мы неделями переводили унции в граммы, потом неделями переводили их обратно, потом нам все уши прожужжали о том, что надо есть сетчатку…

— Клетчатку, я полагаю.

— Неважно, — отмахнулся Саймон. — На кухню нас пустили всего два раза за целую четверть.

Он не удержался и с горечью добавил:

— В один из которых половину класса выставили вон в самом начале урока, просто за то, что мы спокойно стояли в очереди.

Мистер Картрайт многозначительно посмотрел на него.

— Спокойно стояли в очереди? Как на линейке сегодня утром?

— Еще спокойнее, — невинно ответил Саймон.

— Это правда, сэр, — поддержал Саймона Робин Фостер. — Мы все стояли в очереди.

— Стояли в очереди к кухонному комбайну.

— Нам же надо было порезать помидоры.

И вдруг мистер Картрайт увидел эту картину. Отчетливо, словно она разворачивалась прямо у него на глазах, и если не сейчас, то по крайней мере сегодня утром. Весь класс толпится в очереди — ссорясь, толкаясь и пихаясь. Половина небрежно сжимает свои помидоры так, что красные водянистые капли падают на сверкающий кафель. Остальные выдавливают скользкие желтые семечки, метя либо в стены, либо друг другу в лицо.

— Стояли в очереди, — повторил учитель. — Спокойно стояли в очереди?

— Вот именно, — заверили его все, кто там был.

Мистер Картрайт отважно сражался. Но сейчас он терял позиции. Саймон облегченно улыбнулся, уловив момент, когда «еда» как опция потеряла для учителя всякую привлекательность. Сейчас мистер Картрайт видел перед собой только длинную очередь к кухонному комбайну. Его мальчики могли простоять здесь целый урок — лишь бы им дали запустить эту грохочущую и завывающую машину. Они готовы были выкинуть полчаса своей короткой жизни ради того, чтобы бросить один жалкий помятый помидор в круглое жирное чрево этого внушительного электроприбора с многочисленными рычажками, лопастями и скоростями. Они медленно продвигались вперед, в своем нетерпении совершенно позабыв о простом кухонном ноже, которым они за считанные секунды могли бы нарезать, нарубить или измельчить свой несчастный помидор.