— Не могу сказать, государь-император. Нужно дождаться возвращения нашего посольства, — ответил Ляпунов.
Да, посольство. Его можно было назвать «посольством смертников», так как после случившегося у Перекопа, когда османский полк был атакован, моих людей могут незатейливо убить. Отправлять в Константинополь посольство было более чем рискованным мероприятием, но нужным. Нельзя нам влезать в войну с османами. Пока нельзя. Тут бы с поляками справиться. Нужно чуть умаслить султана и набирающую силу его «ночную кукушку» Кесем. Подарки были знатными, с мехами, хрусталем, с лучшими зеркалами.
Риск был большой. Если посольство вырежут, то я обязан объявлять войну, чтобы сохранить лицо и уважение к себе и с своей державе. Но и тут есть некоторые соображения. В иной истории Сагайдачный взял Требзон, другие города. А что, если в этом варианте замахнуться и на большее? Бить по всем причерноморским городам? А еще воевать с османами рядом с персами. Такая получится прокси-война.
— Будь на стороже! К каждому мастеру-стекольщику или оружейнику приставь человека в охранение! И думай об ответе Венеции! После того, как мы открыто начнем торговать всеми запасами зеркал и иного ценного товара, они пуще прежнего захотят поквитаться, — встав с места, я заканчивал встречу.
Нет, было еще немало вопросов, которые можно обсуждать, но я спешил на тренировку. Более двух недель почти безделья не то, чтобы сильно расслабили, располнели меня, но очень хотелось сбросить лишнюю энергию. Ксения от меня шарахается, ну а состояние организма не настолько критическое, чтобы ловить какую служку и задирать ей подол. Так что тренировка, после обед, ну и англичан встречать.
Теперь на территории Кремля уже не так часто можно услышать звон стали, звуки борьбы, громкие выкрики инструкторов. Настолько была налажена работа по подготовке телохранителей, что пришлось организовывать отдельные две учебные роты, которые тренируются на базе Преображенского полка. Там и полоса препятствий и чучела для отработки ударов и уколов, полигон, спортивные площадки с брусьями и перекладинами, деревянные штанги и гантели, и много чего для кроссфита. Далеко не все после попадают в царские телохранители. Многие уходят в гвардейские части, организовывая там диверсионные группы.
В Кремле похожее оборудование тоже есть, но сейчас телохранители приходят сюда не тренироваться, а выполнять непосредственные функции. Но разве кто-нибудь откажет императору в спарринге и тренировке?
Мои навыки владения шпагой уже вполне себе неплохи. Чуть ранее я вообще думал, что стал мастером, пока не привели одного испанца, спустившего меня с небес на землю. Его «дестреза» оказалась сильнее и ловчее моей. Хотя, кое чем интересным я и этого мастера смог удивить. Ножевой бой имеет немало элементов, которые с небольшой доработкой можно использовать и при фехтовании. Ну а уклоны, реакция, чувство оружия — это очень немало для первоначального освоения шпаги.
А вот с саблей у меня не получается. Нет, я ею владею на более высоком уровне, чем и большинство телохранителей, но не нравится мне сабельный бой. Когда даже с большим упорством делаешь то, что тебе не нравится, ты станешь «уверенным пользователем», но никогда мастером.
На обед Ксения не пришла. Я звал. В корне не понимал, что происходит. Как мне сообщали, она, после того, как болезнь отступила, даже не изъявила желание видеть детей. А Ванька спрашивал о мамке. Надеюсь, что жена перебесится и мне не придется обращать внимание еще и на устройство семейной жизни.
Ну остались на лице оспины, сейчас они смотрятся ужасно, не без этого, но после должны немного сойти. Шрамы останутся, но незначительные. Да и вообще, я, к примеру, от того, как выглядит Ксения, отвращения не чувствую, так… легкий дискомфорт, с которым, впрочем, борюсь. Нужно поговорить с Гермогеном, чтобы прислал царице какого толкового духовника в замен тому, что умер, заразившись оспой одновременно с Ксенией. И не до этого мне вовсе, дел накопилось не много, а очень много. Так что забыть обо всем лишнем и встречать англичан.
Глава 2
Глава 2
Стокгольм
17 мая 1609 года. День.
Шведский риксдаг бурлил. Словно в море, во время сильного ветра, волны негодования накатывались на берег не возмутительности короля. Волна откатывала, король успевал озвучить новый аргумент, как очередная порция бурлящего потока вздымалась и, с пеной на гребне волны, спешила к монарху. Но Карл не боялся воды, как и ветра, он был полон решимости, не менее решительным был риксдаг.
— Вы не обладаете правом объявлять войну! — говорил король [право объявлять войну, или заключать мир у риксдага появится в 1611 году, но это стало результатом роста влияния шведского парламента в предыдущее время].
— Вы не можете вести Швецию к пропасти! — отвечали самые смелые депутаты риксдага.
Шведская казна показывала если не дно, то близко к нему. Немало средств ушло на войну с Речью Посполитой, краткосрочное приобретение русских территорий не принесло обогащение, напротив, затраты только выросли. Разорять обывателей новгородских земель шведы не решились, чтобы не спровоцировать бунты и неповиновение. Тем более, что и статус этих земель был спорный. А вот что пришлось, так это привезти в Новгород зерна. Так что денег ушло много, а требуется еще больше.
— Ваше величество, а вы довольны Штеттинским мирным договором? Не нужно ли сперва забрать у Дании свое, а после смотреть на другие земли? Тем более, когда проблема со шведским престолонаследием решена, — новая волна разбивалась о невозмутимость короля.
Между тем, Карл не мог начать войну без того, чтобы не согласовать ее с риксдагом. Парламент изыскивал средства на вооружение армии, подготавливаясь именно к войне с Данией. И эти средства король хотел пустить на противостояние в Россией. Война, которая была с Польшей, ранее считалась войной за само право существования Швеции в том виде, как этого хотели многие подданные короля Карла. Риксдаг в этом сильно поддерживал короля, так как не желал видеть на шведском троне католика Сигизмунда.
Теперь же, с поляками замирение, Сигизмунд отказался от притязаний на шведскую корону. Вот и спрашивали многие депутаты: за что нужно сейчас воевать с Россией, если не решены главные территориальные проблемы? Датчане владеют частью шведских земель. А война с Россией? Если бы поляки выигрывали ее, то, да — был бы резон оторвать кусочек. А так…
— Ваше величество, вы же понимаете, что как только мы начнем войну против России, они заключат мирный договор с Польшей? Сигизмунд жаждет закончить эту проигрышную войну с царем. Русские под Вильно! Мы их ждем в Нарве? Поэтому нужна война? Где Делагарди? — выкрикивал еще один депутат.
Карл улыбнулся. Вот он, его аргумент.
— Русские вероломно напали на генерала Делагарди, морили шведских солдат голодом, наши войска разоружили. Это прощать будем? — выкрикнул король.
— Мы знаем, что русские просили уйти Делагарди. Мы можем с ними заключить мир и направить всю свою мощь на Данию, — высказался депутат Калле Хольмберг.
Это был один из двух членов риксдага, кого удалось «прикормить» Семену Петровичу Головину. Подкуп произошел еще раньше, когда русско-шведские отношения были на грани союза. Депутат до сегодняшнего дня открыто никогда не говорил, но сейчас, когда Россия выглядит грозным соседом, Хольберг посчитал, что можно пробовать создать прорусскую партию. Естественно, он думал лично возглавить такую политическую силу, получая из России существенные выплаты, а так же право участвовать в торговых отношениях между странами на льготных условиях.
— Послушайте, что именно из себя представляет русская армия! — призвал король депутатов риксдага к порядку, заинтересовал важной информацией, и наступил штиль.
Море перестало бурлить, люди замолчали. Всем было интересно услышать о русской армии, как и посмотреть на того, кто о новых войсках соседей может рассказать хоть что-то вразумительное. Шведы не понимали, почему русские, которые еще недавно были биты даже не регулярными коронными войсками, а шляхетскими отрядами, вдруг, превратились в грозную силу.
