Читаем без скачивания Собрание сочинений в 6 т. Том 3. Карлссон, который живет на крыше [Крошка Нильс Карлссон и др.] - Астрид Линдгрен

— Здравствуй, Кристина, — сказал господин Лильонкваст.

На Кристине было какое-то чудное платье.

— Почему на ней такое платье? — спросил я.

— Такие платья носили в Хэрьедалене в стародавние времена, когда Кристина еще жила в усадьбе Эльврусгорден, — ответил господин Лильонкваст.

— В стародавние времена? — переспросил я. — Разве теперь она здесь не живет?

— Только в сумерки, — ответил господин Лильонкваст. — Она тоже из народца Страны Сумерек.

В усадьбе слышались звуки музыки, и Кристина пригласила нас войти. Там было трое музыкантов, которые играли на скрипках, и множество людей, которые плясали. В открытом очаге горел огонь.

— Что это за люди? — спросил я.

— Они все жили в Эльврусгордене в стародавние времена, — сказал господин Лильонкваст. — А теперь они встречаются и веселятся здесь в сумерки.

Кристина плясала со мной. Подумать только! Как хорошо! Я умею плясать! Это я-то, с моей больной ногой!

После танцев мы съели гору всяких разных лакомств, которые стояли на столе. Хлеб, коричневатый сыр из молочной сыворотки, оленье жаркое и чего-чего только не было! Все казалось необыкновенно вкусным, потому что я был голодный.

Но мне очень хотелось получше осмотреть Скансен, и мы с господином Лильонквастом пошли дальше. Как раз перед самой усадьбой бродил лось.

— Что случилось? — спросил я. — Он вырвался на волю?

— В Стране Между Светом И Тьмой все лоси свободны, — сказал господин Лильонкваст. — Ни один лось не живет взаперти в Стране, Которой Нет.

— И это не имеет ни малейшего значения, — добавил лось.

Я ни капельки не удивился, что он умеет говорить.

В кафе у «Высокого Чердака», где мы с мамой и папой иногда по воскресеньям, когда у меня еще не болела нога, пили кофе, вошли вразвалочку два забавных маленьких медвежонка. Они уселись за стол и громко закричали, что хотят лимонаду. И тут в воздухе промчалась огромная бутылка лимонада и плюхнулась прямо перед самым носом медвежат. И они по очереди стали пить из бутылки. А потом один из медвежат взял да и плеснул изрядную порцию лимонада на голову другого. Но хотя пострадавший весь промок насквозь, он только смеялся и говорил:

— Это не имеет ни малейшего значения. Абсолютно ни малейшего значения в Стране Между Светом И Тьмой.

Мы с господином Лильонквастом долго бродили вокруг и глазели на всех животных и зверей, которые разгуливали где им вздумается. Людей по-прежнему не было видно, я имею в виду обыкновенных людей.

Под конец господин Лильонкваст спросил, не хочу ли я посмотреть, как он живет.

— Конечно хочу, спасибо, — ответил я.

— Тогда полетим на Мыс Блокхускудден.

Так мы и сделали.

Там, на мысу, в отдалении от других домов стоял маленький-премаленький, выкрашенный в желтый цвет домик, окруженный изгородью из сирени. С дороги домик был вовсе не виден. Узкая дорожка спускалась от веранды вниз к озеру. Там на берегу был причал, а у причала стояла лодка. Весь дом, и лодка, и все вокруг было, ясное дело, гораздо меньше обычных домов и лодок. Потому что сам Лильонкваст был ведь такой маленький человечек. И только теперь я впервые заметил, что я и сам был такой же маленький.

— Какой уютный маленький домик, — сказал я, — как он называется?

— Этот домик называется Вилла Лильонру, — ответил господин Лильонкваст.

В саду так чудесно благоухала сирень, светило солнце, и волны плескались о берег, а на причале лежала удочка. Да, солнце светило — не правда ли, чудо?! Я выглянул из-за сиреневой изгороди и увидел, что за нею по-прежнему были все те же голубые сумерки.

— Солнце всегда светит над Виллой Лильонру, — объяснил господин Лильонкваст. — Там вечно цветет сирень. Окуни постоянно клюют у причала. Хочешь приходить сюда удить рыбу?

— О да, очень хочу, — ответил я.

— В следующий раз поудишь, — обещал господин Лильонкваст. — Сумерки подходят к концу. Нам пора лететь к тебе домой на улицу Карлбергсвеген.

Так мы и сделали. Мы пролетели над дубами парка Юргорден, над сверкающими водами залива Юргордсбруннсвикен и высоко над городом, где во всех домах уже начали зажигаться свечи. Я никогда не думал, что на свете может быть что-либо более прекрасное, чем этот город, лежащий внизу.

Там, под улицей Карлбергсвеген, строят туннель. Папа иногда подносил меня к окну, чтобы я увидел большие грейферные[3] ковши, которые черпают камни и гравий из глубочайших недр земли.

— Хочешь зачерпнуть немного гравия ковшом? — спросил господин Лильонкваст, когда мы вернулись домой на улицу Карлбергсвеген.

— Мне кажется, я не справлюсь с этой машиной, — сказал я.

— Это не имеет ни малейшего значения. Ни малейшего значения в Стране Между Светом И Тьмой.

И я, разумеется, справился с подъемным краном. Это было так легко. Я черпал гравий, один большой ковш за другим, и нагружал его на грузовик, стоявший рядом. До чего ж было весело! Но внезапно я увидел нескольких чудных маленьких красноглазых старичков, выглядывавших из пещеры, расположенной глубоко-глубоко внизу, где должна проходить линия метро.

— Это — Подземные Жители, — объяснил господин Лильонкваст. — Они тоже из народца Страны Сумерек. У них внизу большие просторные залы, сверкающие золотом и бриллиантами. В следующий раз мы сходим туда.

— Подумать только, а что, если линия метро ворвется прямо в их залы, — сказал я.

— Не имеет ни малейшего значения, — повторил господин Лильонкваст. — Не имеет ни малейшего значения в Стране Между Светом И Тьмой. Подземные жители могут передвигать свои залы в любую сторону, когда это нужно.

Затем мы пролетели прямо сквозь закрытые окна нашей квартиры, и я плюхнулся в свою кровать.

— Встретимся завтра в сумерки, — пообещал господин Лильонкваст.

И исчез. В ту же самую минуту вошла мама и зажгла лампу.

Так было в самый первый раз, когда я встретил господина Лильонкваста. Но он прилетает каждый день и берет меня с собой в Страну Между Светом И Тьмой. О, какая это диковинная страна! И до чего же прекрасно там бывать! И там не имеет ни малейшего значения, что у тебя больная нога. Ведь в Стране Между Светом И Тьмой можно летать!

Петер и Петра

(Перевод Л. Брауде)

В Стокгольме, в народной школе имени Густава Васы[4], не так давно случилось необычайное происшествие. Дело было в понедельник, и в одном из классов для начинающих, как обычно, занимались чтением. Тут кто-то постучал в дверь, постучал очень слабо, едва слышно.

— Войдите! — сказала фрёкен[5].

Но никто не вошел. Зато снова раздался стук.

— Пойди и посмотри, кто это, — сказала фрёкен мальчику, сидевшему ближе всех к двери; вообще-то его звали Гуннар.

Гуннар открыл дверь. За нею стояли двое маленьких детей, таких маленьких-премаленьких, ростом — ничуть не больше кукол. Мальчик и девочка. Войдя в класс, они направились прямо к фрёкен. Маленький мальчик поклонился, а девочка присела. Затем дети спросили:

— Скажите, пожалуйста, можно ли нам ходить в эту школу?

Фрёкен сперва так удивилась, что не смогла даже ответить, но в конце концов тоже спросила:

— А кто вы, собственно говоря, такие?

— Нас зовут Петер и Петра, — ответил мальчик.

— И мы из маленького народца, — добавила девочка, — мы карлики.

— А мама с папой считают, что маленькому народцу тоже надобно немного поучиться, — сказал мальчик.

— Где вы живете? — полюбопытствовала фрёкен. — Вы уверены в том, что приписаны именно к этой школе?

— Мы живем в Васапарке[6], — объяснил Петер.

— А он, верно, относится к народной школе имени Густава Васы, — сказала Петра.

Да, фрёкен пришлось признать, что так оно и есть.

Ребята в классе тянули шеи, чтобы как следует разглядеть Петера и Петру. Они решили, что нынешний понедельник — на удивление приятный, и очень хотели, чтобы Петер и Петра стали их одноклассниками.

— Ну что ж, милые дети, тогда придется вам сесть за парту, — сказала фрёкен.

Но куда же им сесть? В классе ведь не было маленькой парты, которая подошла бы таким крошкам.

— Пусть сидят со мной! — оживившись, воскликнул Гуннар.

И тогда Петер с Петрой подошли прямо к Гуннару. Он по очереди поднял их и посадил на крышку парты, прямо перед собой, а потом показал Петеру и Петре то место в книжке, где они остановились. Фрёкен велела Гуннару читать дальше, что он и сделал.

— «БАБУШКА — МИЛАЯ», — прочитал он.

А Петер с Петрой слушали и согласно кивали головой, хотя еще не понимали, как все эти мелкие черные завитушки в книге могут означать: «БАБУШКА — МИЛАЯ».

Однако к концу занятий в школе в тот день Петер с Петрой кое-чему уже научились. Кроме «БАБУШКА — МИЛАЯ» они знали уже, что 2+3=5, и еще могли петь: «Как весело, как весело смотреть на лягушат».