Читаем без скачивания Солнце и свет - Надя Яр

Человек с разбитой скулой жестикулировал. Банда росла и набиралась храбрости с подходом каждой новой дубинки, всё ещё наполовину желая, чтобы лорд Сото ушёл. В руках мясников поблескивали ножи. Джон скормил Серому остаток мяса. Вода в фонтане была грязнее его ладони, и он дал собаке облизать пальцы. Банда дозрела.

— Да, сэр.

Это был человек с разбитой скулой. Он стал на расстоянии, которое казалось ему безопасным. Остальные следовали за ним расширяющимся косяком, как голодные рыбы.

— Я думаю, Вы лжёте, сэр, — он сглотнул. — Да, я хочу сказать, что Вы врун. Вы не имеете права.

— Это не Ваша собака, Немо, — прошелестел сиплый голос. У сухонького лавочника был красный, слизистый глаз. — Собака ничья, капитан. Если уж на то пошло, она наша. Она весь год жрала наши обрезки. Это наша добыча.

— Уважайте традицию, капитан Немо.

Они подчёркивали старое имя, под которым Джонни сражался за Белое. Мы тебя знаем, мы знаем, сказали они, какой ты на самом деле, весь в белом. Знаем и про телегу.

— А ну-ка подите вон, — сказал Немо.

Но было поздно. Банда рассредоточилась вокруг фонтана. Лавочник покачал головой.

— Собаку отдайте, и мы пойдём.

Серый пёс снова задрожал.

— Экий ты трусишка, — укоризненно сказал Джон и подхватил его левой рукой под живот.

В следующее мгновение Немо стоял на скамье с собакой в левой и саблей в правой руке. Ловцы отпрянули и вытащили из-за спин ножи и дубины. На дубинах налипла кровь и собачья шерсть.

— Носить в городе меч, между прочим, запрещено, — проворковал сиплый голос.

Они стали постукивать дубинами о ладони. Все непричастные к банде люди уже отсочились прочь. Немо и линчевателей окружало пустое пространство. За фонтаном стояла отвесная стена дома, футов в семнадцать высотой. Не будь у него собаки, Джон мог бы запросто взлететь на крышу, но пёс мешал.

— Рыпнетесь — порублю, — предупредил Немо.

Банда рыкнула и рванулась к нему с дубинами наготове. Два быстрых шага по скамье — и Немо прыгнул через головы бандитов. Они тут же перегруппировались и хлестнули вдогонку. Улица Лавочников была перекрыта, там было много людей. Немо бросился к рынку. Он перепрыгнул через стол, разбросав кучку требухи, и приземлился в суматоху. При виде обнажённого клинка люди бросились врассыпную. Джон перепрыгнул второй ряд. По крайней мере пёс не ныл…

За третьим рядом была засада. Джон едва успел отклонить голову, и дубина обрушилась на правое плечо. Он скрипнул зубами, пнул линчевателя в живот и заставил себя сжать ослабевшими пальцами саблю. Второй удар прошёл по касательной мимо виска. Они целились в голову. Все эти лавочники — бывшие солдаты, думал Немо. Время замедлилось. Джон ударил противника саблей под челюсть. Острие вышло из макушки. Немо хорошим пинком устранил с клинка падаль, краем глаза заметил летящую в лицо дубину, присел и с размаху оттяпал державшую её руку.

В непосредственной близости противников не осталось. Немо направился к проходу в центре рынка, чтобы повернуть на улицу Пекарей.

Выход был перекрыт. Джон отметил пылающие злобой лица, тяжёлые дубины и длинные мясницкие ножи и равнодушно отметил, что этих людей придётся зарубить. Всех. Как будет глупо, мелькнула мысль, если меня принесут Лоре мёртвым — из-за собаки…

— Бросай-ка меч! Ты здесь один, о благородный господин!

— С паршивой дворнягой! Весь в белом…

— А ну-ка, пустим ему его горную кровь. Посмотрим, золотая ли она или красная, как у настоящих людей!

Защита Белого, думал Джон. Обычая, традиции, частной собственности… Надо создать движение по защите людей от Белого. И собак. Их тоже. Я буду руководить. Вот и дело в жизни нашлось.

— Прочь с дороги, скоты! — крикнул он, поднимая саблю. Лезвие сверкнуло, описывая смертоносный круг. Бандиты присели, изготавливаясь к атаке.

— Граждане! Дорогу!!! — грянул над площадью зычный крик.

Бандиты вздрогнули. Глашатай надрывался:

— Дорогу Великому Понтифику!!!

Линчеватели оглянулись. Промедление дорого им обошлось. Многочисленная охрана Джека увидела блокирующих улицу вооружённых людей и немедленно пустила в ход руты — длинные железные палки, обтянутые бычьей кожей.

— Дорогу Джексону Дэйну, лорду Арею! Граждане! Дорогу Великому Понтифику! — зычно покрикивали слуги Джека и вышколенно разгоняли ловцов. Затор у улицы Пекарей стремительно рассосался. У Джона вдруг не осталось противников. Он выпрямился и опустил саблю к ноге.

К нему подплыли белые, позолоченные носилки. Рабы остановились, и светлая рука приоткрыла полог.

— Привет, Джек, — сказал Джонни Немо.

— Как дела?

— Да вот, собаку завёл…

Носилки словно бы плыли по тихой, доброй реке. Серый пёс свернулся в ногах у Джона и молчал, вконец измученный своим танцем со смертью.

— Джек, ты случайно проходил мимо с охраной?

— С некоторых пор, — ответил Джексон Дэйн, — я без охраны не хожу. Вовремя, правда?

— Да. Спасибо. Хотя я бы, наверно, справился.

— Того я и боюсь. Вина?

Они пили красный куаран из толстой синей бутылки. Носилки двигались, и Джон не спрашивал, куда. Ветер легонько шевелил полог. В носилках было светло. Джон взял полотенце и принялся чистить саблю. На лезвие откуда-то падал луч.

— Представляешь, — сказал Джон, — представляешь, Джек, Лора согласилась выйти за меня замуж.

— Представляю, Джон. Почему бы женщина, которая спит с тобой и очень любит тебя, не согласилась выйти за тебя замуж?

В носилки проникла муха, метнулась и зажужжала меж подушек.

— Сам знаешь, почему. Но она согласилась.

Он закончил чистить клинок, спрятал его в ножны и сказал:

— Джек, скажи, это правда, что про тебя говорят? Что ты отпускаешь грехи?

— Ага.

— А ты можешь отпустить мне грехи?

— Могу. Какие именно грехи?

— Ну, это… защиту Белого.

— Конечно, Джон. Наклонись.

Джек легонько коснулся ладонью его головы.

— Грехи отпущены тебе, Джон.

Всё замерло. Даже муха затихла.

— И… всё?

— Всё, Джон. Ты чист.

Они выпили по глотку вина. Муха забеспокоилась, и он вспомнил.

— Джек?

— Мм?

— Помнишь, я задержал тебя на мосту и… Ты сказал, что настанет день — …

— Да.

— Ты это всерьёз?

— Да.

— А… теперь?

— Да. Мне очень жаль, Джон.

Муха билась о шёлковые подушки. Подёргивая ухом, дремал пёс.

— Погоди. Ты же сказал, что отпускаешь мне грехи? Прощаешь?..

— Да.

— Но…

— Это не имеет значения, Джон. Мне очень жаль. Прощение не имеет касательства к делу.

— Не имеет? А что имеет касательство к делу?

— Мои слова. Только мои слова.

— Тогда возьми свои слова назад.

— Я не могу.

— …

— Я не могу взять те слова назад.

— Почему?

— Если я возьму назад своё слово, Вселенная погибнет. Всё сущее с воем рассыплется в прах. Пространство, время упадут в себя, и мироздание обратится в ничто.

Воцарилась тишина. В тишине дышали двое людей и пёс. В складках шёлка терзалась муха. Джек сидел на подушках, облачённый в белые с червонным шитьём одежды. Джону казалось, что его светлая кожа и золотистые глаза источают видимое сияние, словно нимб. Джек весь был ласковый свет. Джон поднёс бутылку к губам.

— Хорошо же, — сказал он. — Ладно. Пусть так и будет. Настанет день, и ты глянешь в мои остекленевшие мёртвые глаза, Джек. Пусть это доставит тебе удовольствие.

— Джонни, мне очень жаль, — сказал Джек.

Передавая друг другу бутылку, они допили густое, сладкое, кроваво-красное вино.

— Возьми.

Джек протянул ему браслет. В золоте живо играли изумруды.

— Это пара к тому браслету. Возьми его. Для Лоры.

Браслет скользнул в подставленную ладонь, и Джон представил себе, как он будет выглядеть на лодыжке его зеленоокой жены, особенно если на Лоре больше ничего не будет…

Серый тявкнул спросонья. Джек пальцем приоткрыл полог. Муха вырвалась на волю и унеслась в небеса.

— Спасибо, Джек, — сказал Джон.