— Эй, выходите все наверх!
Первой выскочила собака, за ней дети, сидевшие в каюте. Самые маленькие, увидев грозные валы, стали кричать от страха.
Около шести часов утра яхта подошла к рифам.
— Держитесь! Держитесь крепче! — кричал Бриан.
Скинув лишнюю одежду, он готовился помогать тем, кого унесет прибоем. Было ясно, что судно вот-вот наткнется на преграду.
И вот произошел первый удар в кормовую часть. Корпус корабля содрогнулся, но прочная обшивка не пропустила воду.
Вторая волна подхватила яхту, приподняла ее и пронесла вперед футов на пятьдесят, не задев за скалистые зубцы. А затем, накренившись на левый борт, судно застыло среди клокочущих бурунов.
«Верткая» находилась уже не в открытом море, но до суши оставалось еще примерно полмили.
Глава II
На рифах.— Конфликт.— Таинственное побережье.— Подготовка к высадке.— Отчаянная попытка Бриана.— Девятый вал.
Туман к этому времени рассеялся, и можно было осмотреться вокруг на довольно обширном пространстве. Тучи по-прежнему неслись с бешеной скоростью и буря никак не утихала. Но, быть может, то были ее последние порывы здесь, в неведомой части Тихого океана. Оставалось надеяться, ибо опасность была нисколько не меньше, чем ночью, когда яхту носило по бушующему морю. Дети, прижавшиеся друг к другу, наверное, считали себя погибшими, когда волны, разбиваясь о край борта, обдавали их пеной. Удары валов были тем более опасны, что судно уже не могло от них уклониться. Однако, вздрагивая всем корпусом от каждого толчка, оно не получило пробоины ни тогда, когда зацепило кормой за риф, ни теперь, застряв меж подводных скал. Бриан и Гордон, спустившись вниз, убедились, что воды в трюме нет.
Они как могли успокаивали своих товарищей, особенно маленьких.
— Не надо бояться,— твердил Бриан.— Яхта очень прочная. Берег недалеко. Подождем немного и попытаемся туда добраться.
— А зачем ждать? — спросил Донифан.
— Да, зачем? — повторил за ним Уилкокс, мальчик лет двенадцати.— Донифан прав. Зачем нам ждать?
— Потому что штормит еще очень сильно, и море бросит нас на скалы,— ответил Бриан.
— А если яхту разобьет?! — воскликнул Уэбб, ровесник Уилкокса.
— Думаю, что этого не случится, по крайней мере до начала отлива,— объяснил Бриан.— Когда море отступит, насколько это ему позволит ветер, мы попробуем переправиться на берег.
Бриан был прав. Хотя приливы и отливы в Тихом океане не очень сильны, но все же уровень воды значительно меняется. Поэтому выгодно было подождать несколько часов, особенно если ветер начнет стихать. Быть может, при отливе часть рифов выступит из воды, и тогда будет легче и безопаснее покинуть яхту и преодолеть эту четверть мили до берега.
Однако Донифан и еще двое-трое мальчиков не прислушались к этому разумному совету. Они отошли на нос и стали перешептываться. Уже давно замечалось, что Донифан, Уилкокс, Уэбб и Кросс не очень-то ладили с Брианом. Они согласились подчиняться ему во время плавания в бурю лишь потому, что тот имел некоторые навыки в мореходстве, но заранее решили, что, как только сойдут на землю, вернут себе свободу действий, в особенности Донифан, который считал себя умнее и образованнее Бриана, да и остальных товарищей. Зависть Донифана возникла уже давно, а так как Бриан был французом, юные англичане без особой охоты признавали его первенство.
Эти настроения грозили осложнить и без того тревожное положение.
Донифан, Уилкокс, Кросс и Уэбб смотрели на буруны и страшные пенящиеся водовороты. Самый искусный пловец не смог бы справиться с борьбой отлива и встречного ветра. Решение Бриана подождать несколько часов оказалось совершенно правильным. Донифану и его товарищам пришлось согласиться с очевидным, и они вернулись на корму, где столпились младшие.
В это время Бриан говорил Гордону и тем, кто их окружал:
— Мы ни в коем случае не должны разлучаться! Будем все вместе, или мы погибнем!
— Ты что, собираешься повелевать нами? — вскричал Донифан, услышав эти слова.
— Ничего подобного,— отвечал тот.— Я говорю, что нужно действовать всем сообща для общего спасения.
— Да! Да! закричали двое-трое младших, которые инстинктивно тянулись к Бриану.
Донифан не ответил, но он и его товарищи продолжали держаться в сторонке, выжидая момента, когда можно будет самостоятельно предпринять высадку.
Но что представляла собой земля, открывшаяся их взорам? Один из тихоокеанских островов или континент? На этот вопрос пока нельзя было ответить: требовалось осмотреть весь берег. Вогнутая прибрежная полоса образовывала широкую бухту, которую замыкали два мыса: с севера — довольно возвышенный, заканчивавшийся утесом, с юга — вытянутый, остроконечный. Но огибает ли море эти мысы, чтобы затем сомкнуться вокруг острова? Тщетно пытался Бриан рассмотреть даль в подзорную трубу.
Ведь если эта земля — остров, то как потом выбраться с него? Снять с рифов «Верткую» невозможно — море неизбежно разобьет ее о камни. Если остров необитаем — а таких в Тихом океане достаточно — как же дети, предоставленные самим себе, располагая лишь тем, что удастся спасти с яхты, сумеют найти средства к существованию? Если же это континент, то шансы на спасение увеличиваются. Таким континентом может быть лишь Южная Америка. Там, на территории Боливии или Чили, помощь найдется, если не сразу, то через несколько дней после высадки. Правда, на этом побережье вблизи пампасов[41] можно опасаться и неприятных встреч. Но в данную минуту задача была одна — добраться до земли.
Уже достаточно рассвело, чтобы разглядеть все поподробнее. Ясно была видна прибрежная полоса, далее шла скалистая гряда, группа деревьев у ее подножия. Бриан различил даже устье речки на берегу справа. Хотя в целом пейзаж не представлял ничего особенно привлекательного, зелень деревьев свидетельствовала о плодородии почвы, свойственной зонам средних широт. Вероятно, за скалами, прикрывающими от ветра с моря, растительности было больше.
По-видимому, в этой части побережья никто не жил. Не было видно ни дома, ни хижины даже в устье речки. Быть может, туземцы[42], если только они здесь обитали, предпочитали селиться подальше от моря, там, где была защита от западного ветра.
— Я не вижу ни дымка,— сказал Бриан, опуская подзорную трубу.
— На берегу нет пи одной лодки,— заметил Моко.
— А как им здесь быть, если нет гавани? — возразил Донифан.
