а решили стать на вид людьми почтенными, чтобы встречали их с уважением.
Шесть месяцев братья бород и усов не брили, обросли, как медведи. Нарядились в суконные черкески[8], наточили кинжалы, по два пистолета за пояса заткнули. Палки взяли и отправились к князю, у которого было много земли. Смело зашли во двор и закричали во весь голос:
— Эй, кто в доме есть?
Вышел слуга и, как глянул на их лица, испугался и стал низко кланяться. Все же опомнился от испуга и повел их в дом.
Сели гости, а слуга стоит, во все глаза на них смотрит. Потом побежал к княгине и доложил: так, мол, и так, прибыли к нам гости, чудища волосатые! Между собой разговаривают, но ртов у них нет, даже смотреть страшно.
— А это мы увидим, есть у них рты или нет, — ответила княгиня и велела слуге подать гостям меду.
Поставили перед гостями столик-треножку, а на нем полное блюдо меду. Гости рукава засучили, пальцы в мед обмакнули, по усам провели, усы закрутили, рты открыли и давай мед уплетать. Поели, умылись, и снова ртов у них не стало.
— Да-а, — протянула княгиня, — это, видно, гости не простые! Князь вернется, сам их накормит на славу. А пока я только угостить должна.
Кликнула княгиня служанку.
— Беги в курятник, поймай самого жирного петуха.
Пошла служанка, притащила самого большого, жирного петуха. А братья через окно наблюдали.
— Домашнего вестника уже понесли, — сказал старший брат.
— А коли понесли, значит, скоро на трехногой лошади прискачет, — откликнулся средний.
— Не видать ему добра, коли прискачет, — добавил младший. — Мы его на куски разорвем и через узкие ворота протолкнем!
Когда гости между собой так разговаривали, слуга возле них стоял. Рот разинул, слушает, а о чем говорят — не понимает.
Пошел, княгине доложил: так, мол, и так, гости друг другу загадки загадывают.
— Какие там загадки! — рассердилась княгиня. — Домашний вестник — это наш петух. Трехногая лошадь — это столик-треножка, на котором курятину подадут, а узкие ворота — это горло.
Поздно вечером вернулся домой сам князь, и княгиня рассказала ему, какие у них в доме гости. У князя даже сон пропал, все о волосатых гостях думал.
Наутро вышел он в кунацкую[9] и, как увидел медвежьи лица трех братьев, даже попятился.
Приказал князь для гостей барана зарезать. Сам их потчевал. И три дня резали для них по барану и шло в княжеском доме угощение. На четвертый день спросил князь:
— Откуда вы, гости? Какое дело у вас?
— Мы люди дальние, — ответили братья. — Просим у тебя, дай нам земли. Много не надо! Хоть бы столько, сколько шкурами трех быков обхватим.
«Вот чудаки, немного же просят!» — подивился в душе князь и согласился:
— Хорошо, дам вам сколько просите.
— Только смотри, не передумай! Кто нас обманет, мы тому не прощаем!
— Я не из тех, кто слова не держит, — гордо ответил князь. — Сказал — и кончено!
Убили братья трех быков, содрали с них шкуры и пошли на княжеское поле. Тут они шкуры разрезали сначала на ремни, а потом на тонкие полоски. Связали братья полоски в один длинный-предлинный шнур и пошли землю обхватывать. Как увидел князь такое дело, за голову схватился.
— Эх, не думал я, что они меня так проведут!
Но что мог князь поделать? Сам слово дал, спорить нечего. Отмерили братья себе большое поле и уже с тех пор никуда не ездили. Стали спокойно жить-поживать, свою землю пахать.
Фатимат
Еще в те времена, когда были на свете князья и дворяне, жил в одном ауле старик, беднейший из бедняков, со своей маленькой дочкой Фатимат. Старик с утра до ночи проливал пот на княжеском поле, а девочка дома хозяйничала: саклю[10] в порядке держала, шила, стряпала да стирала.
Вот принялась как-то маленькая Фатимат обед для отца готовить, а соли у нее не оказалось. Всех соседей Фатимат обошла и ни с чем вернулась. Так бедно люди жили, что никто щепотки соли ей одолжить не смог. И решила маленькая Фатимат сбегать попросить соли у самой княгини.
Как решила, так и сделала. Осмелилась она зайти в княжеские покои. Княгиня сидела у огня и вышивала золотом шапочку. Взглянула она на маленькую Фатимат и спросила:
— Ты как сюда попала, грязная девчонка? Что тебе надо?
Горько стало на сердце у маленькой Фатимат, но все же она произнесла:
— Не дадите ли вы нам в долг одну щепотку соли?
Посмотрела на нее княгиня искоса:
— Ишь, какая бойкая! Вот велю наколоть тебе иголкой язык. Ступай вон! Нет у нас для тебя соли!
Крепко запомнила маленькая Фатимат слова злой княгини. Уже и выросла, стала красавицей девушкой, а все не могла забыть обиду и все ломала голову: как бы отомстить?
Увидела однажды Фатимат, что князь со своим войском ушел в поход, и отправилась к княгине.
— Князь послал меня к тебе, княгиня, — сказала Фатимат, притворяясь, что быстро бежала и запыхалась. — Он вспомнил по дороге, что не успел дать тебе один наказ. Князь велел к его возвращению сварить бахсыму[11]. Только, сказал он, чтоб никаких приправ не клали.
Княгиня горевала, что муж на войну уехал, сидела вся в слезах, на Фатимат даже не глянула, крикнула с досадой:
— Сами знаем, что класть, чего не класть. Убирайся с глаз моих, да поживее!
Во второй раз обидела княгиня Фатимат, и девушка крепко затаила в сердце новую обиду. «Погоди, гордая, погоди, злая! Время придет — за все отплачу!» — приговаривала она про себя.
Велела княгиня служанкам готовить бахсыму. Они ее и заквасили, и вскипятили, и процедили… Только приправ никаких не положили.
Князь вернулся из похода жив-здоров, и княгиня на радостях подала богатое угощение. Поставили перед гостями и кувшины с бахсымой. Князь всех поприветствовал, и принялись гости бахсыму пить. Но едва они ее пригубили, как все поставили свои чаши на стол. Ни кислая бахсыма, ни сладкая; ни вкуса в ней, ни крепости не было.
До того разгневался князь, что хотел княгиню убить, да друзья удержали.
— Кто же это, умная ты женщина, научил тебя бахсыму без приправ варить? — кричал князь, грозно сверкая глазами. — Как смела ты опозорить меня перед гостями?
— Помилуй, — вскричала княгиня. — Обманули меня! В тот день, как ты в поход ушел, прибежала ко мне какая-то девушка, сказала, ты велел сварить бахсыму без приправ. Лучше б мне сквозь землю
