Он сдернул грязное постельное белье, свернул его в ком. Одевшись, он решил спуститься вниз и забросить всё в стиральную машину. Когда Василий вошел в ванную, он не сразу понял, что в душевой кабинке кто-то есть. Он просто открыл дверку, забросил внутрь вещи, потом открыл загрузочный лоток и высыпал в него колпачок с порошком. И тут после щелчка закрывшегося лотка он услышал из душа голос тёщи.
- Вася, ты что-то стирать надумал? Погоди включать немного, я сейчас выйду и заодно брошу в машину кое что и своё тоже. Ты же белое забросил?
- Да, постельное … оно у меня почему-то в пятнах …. всё.
- Я поняла, это … при долгом воздержании у мужчин бывает. Ладно, значит постельное. Ага. Я пожалуй, своё наверно тоже сниму и к твоему заброшу. Ты иди. Я сейчас быстро домоюсь, выйду и сама машинку включу.
Василий оглянулся на кабинку душа, но за её зеркальными стёклами ничего не было видно. Когда-то из озорства, он сам заказал для неё зеркальные стёкла. Моющемуся из кабинки было видно всё, а вот находящемуся снаружи, только свои отражения. Н-да, надо было делать наоборот!
- Хорошо, я понял. Ну, я пока в гараж, надо машину проверить и на заправку сгонять. Сейчас позвоню в роддом, приёмные часы узнаю, и потом поедем, Оксану навестим. Может и дочь в окошко покажет.
- Ага, давай, а я сейчас быстро к твоему возвращению завтрак сготовлю. И, кстати … с добрым утром!
Глава 6.
До роддома добрались довольно быстро, на удивление пробок не встретилось, да и движение было какое-то вялое. Никто не гнал, здорово не обгонял. Правда с самого начала поездки Василий чувствовал меж женщиной и собой какое-то напряжение. Когда тёща села рядом, то почему-то долго не могла попасть в защелку замка ремня безопасности. Василий чертыхнулся по себя, и просто положив свою руку на руку тёщи, предложил ей позволить это сделать самому.
- Отлично, - отозвалась та. – Я тоже женщина, и люблю, когда за мной ухаживают.
Пока Василий выезжал и закрывал ворота, он видел, как Мария несколько раз тянулась к своему зеркалу и в который раз поправила прическу. Когда же он садился обратно, Мария забыв про ремень, кое как извернулась и зачем-то полезла на заднее сиденье за сумочкой, при этом её и так короткая юбка обнажила края чулок, но видимо постеснявшись дергаться и оправляться при мужчине, она так и оставила всё до конца поездки. Василий управлял машиной, смотрел на дорогу и по сторонам, но нет-нет да и косил глаза на её гладкие колени, затянутые в сеточку. Странно, но сердце Василия абсолютно забывало о статусе сидящей рядом женщины, и в голове его из ничего возникали вдруг самые глупые фантазии. Слава богу, вот и роддом.
Они зашли в холл, и Мария Александровна сама обратилась в регистратуру.
- Порядок папочка, я всё узнала. Оксана лежит на третьем этаже, палата 187, окна во двор. Передачи пока не принимают. Там у них какой-то карантин объявлен. Цветы можно только при выписке, так что не возьмут. Я так думаю, единственное, что мы с тобой можем сейчас сделать, так это попробовать пройти под окна, и покричать. Если она встаёт, то может и к окну подойдёт. Телефоны вот предавать запрещено, типа у них был плохой прецедент. Один мужик жене гадостей наговорил, а та чуть не повесилась. Короче, что стоим, кого ждём? Айда, шагаем на ту сторону.
Мать и муж вышли из центрального входа, и пошли вправо. Они уже практически повернули за угол, когда дорогу им преградила не очень широкая, но глубокая траншея с узеньким мостиком всего из двух досок горбылей. Строителям этого видимо вполне хватало, а вот про остальной люд, которому в силу обстоятельств надо было попасть на ту сторону, тут никто не задумывался. Мария остановилась, и попробовав ногой устойчивость доски оглянулась на зятя.
- Похоже, что мой путь тут и кончится, этот мостик не для моих туфель! Ещё упаду. Иди Вася один, я тебя тут подожду, или попробую обойти с другой стороны? - и она отошла, освобождая дорогу.
И тут Василий решился, он подошёл к Марии и скомандовал, - Так, поднимите левую руку, глаза можно закрыть и … замрите так, пожалуйста.
Та почему-то подчинилась напору, послушно подняла руку и закрыла глаза. А Василий шагнул ближе к женщине, обнял её за лопатки правой рукой, и слегка отклонив, второй рукой мягко подхватил ту под колени. Мария на такие его действия просто не успела ничего сказать, как Василий уже прошёл по доскам и они вместе оказались на другой стороне. Зять, словно раздумывая, отпускать или не отпускать, подержал её ещё пару секунд, потом не торопясь поставил тёщу на землю и сказал. - Все можно открывать глаза и идти.
- Спасибо Вася. Откровенно говоря, я на такое не рассчитывала, но, это было по-мужски. Ладно, время идёт, иди, смотри, где там её 187 палата.
Окно 187 палаты нашлось быстро, Василий и гаркнул - Оксана Мазина, только пару раз, как из окна им кто-то махнул рукой, и через минуту в нём появилось лицо жены в белом платочке. Она показала качание ребёнка, потом на запястье и два раза махнула им растопыренной пятернёй.
- Чего это она нам сигналит? – переспросил тёщу Василий.
- А подождать просит, скоро детей на кормление привезут, и она нам дочь покажет, - Мария помахала Оксане, что поняла и та ушла, видимо лечь перед приходом врачей. – Вон лавочка, давай посидим, подождём. А с лица она сильно спала и бледненькая вся. Тяжело же нам женщинам, детки даются. Вот бы располовинить наши муки с мужьями, враз бы вы больше про нас женщин понимать стали. А то дай и дай. Только бы свой зуд унять.
- Ну, вы Мария Александровна это, уж слишком на меня не напирайте, ребёнка она сама хотела, а вот относительно остального, то тут как раз всё было, как ей хотелось. Вернее не хотелось. Ну я-то тоже не железный. Иначе, зачем тогда замуж выходить было? Любовь любовью, но после свадьбы другая жизнь и обязанности и у мужа и у жены. Вот я, например, свои нормально исполняю? Терплю, на сторону не бегаю. Дом в порядке содержу и прочее тоже в ажуре. Чего ей ещё надо?
