Моррис очень боялся раскола единственной социал-демократической организации в Англии, но все же с каждым месяцем становилось яснее, что раскол неизбежен. Последние месяцы речь уже шла только о том, Гайндман или Моррис первым выйдет из Федерации. 27 декабря 1884 года Моррис, Элеонора Маркс, Эдвард Эвелинг, а вслед за ними еще около двухсот членов, в значительной части анархистов и "леваков", вышло из Федерации и 30 декабря организовало собственную Социалистическую лигу. Полтора года спустя Лига насчитывала более тысячи членов и имела несколько отделений в провинции. Она издавала собственный журнал "Коммонуил", в котором Энгельс, желая оказать моральную поддержку Моррису, Элеоноре Маркс и Эвелингу, напечатал одну свою статью и две небольшие заметки.
Впрочем, Социалистической лиге тоже не суждено было вырасти в подлинную марксистскую организацию в Англии. Ее раздирали беспрестанные противоречия. Моррису пришлось выдержать продолжительную борьбу с анархистами, захватившими в конце концов "Коммонуил". Моррис, этот, по характеристике Энгельса, "социалист чувства", не сумел противопоставить анархистам достаточно разработанной и последовательной системы взглядов. В нескольких пунктах он сам сближался с анархо-коммунизмом, и тем труднее ему было бороться с ними по другим вопросам теории и тактики. Уже в середине 1886 года Моррис, по словам Энгельса, был целиком в руках у анархистов. Его самостоятельная роль в организации была фактически сведена на нет. К концу восьмидесятых годов Моррис отходит от активного участия в делах Лиги. Он теперь снова посвящает большую часть времени литературной работе и участию в различных обществах любителей старины. В дополнение к старым мастерским своей фирмы Моррис основывает еще издательство, печатавшее книги старинным способом. В нем он начинает публиковать свои прозаические произведения. В этих повестях и романах сказочного характера не могли, конечно, не отразиться в какой-то мере мысли и чувства, которыми Моррис жил последние годы, однако они были близки произведениям, опубликованным им в период увлечения прерафаэлизмом. Впрочем, все это не составляло самой ценной части деятельности Морриса в последний период его жизни. Если Моррис и чувствовал в эти годы горечь своей неудачи в роли политического деятеля - неудачи, которую предчувствовал Энгельс, назвав Морриса еще в период формирования Лиги, в числе других ее руководителей, человеком честным, но таким непрактичным, что подобных днем с огнем не сыщешь, - то с тем большей страстностью он отдается теперь созданию литературных произведений, в которых формулирует свои социалистические идеалы. В 1886 году Моррис заканчивает поэму "Пилигримы надежды", в которой рассказывается о трех англичанах, представителях разных слоев общества, принявших участие в защите Парижской коммуны. В 1886 - 1887 годах в "Коммонуил" сразу после "Пилигримов надежды" публикуется его повесть "Сон про Джона Болла", рассказывающая об одном из эпизодов восстания Уота Тайлера (XIV в). Моррис продолжает выступать как социалистический публицист и оратор. В этот период и появилась лучшая книга Морриса "Вести ниоткуда".
Книга "Вести ниоткуда" принадлежит к числу тех, о которых
принято говорить, что автор готовился к ним всю жизнь. В этом романе весь Моррис с его удивительной трезвостью мысли и не меньшей наивностью, с его достижениями и его ошибками - весь Моррис, и Моррис-поэт, и Моррис-социалист, и Моррис-художник, и даже просто Моррис-человек с его привычками, манерами, образом мышления. Подобная книга не обязательно бывает задумана задолго до момента написания. Она может появиться в результате непредвиденного случая. Именно так, на первый взгляд случайно, из журнальной полемики, родилась главная книга Морриса.
В 1888 году в США вышла в свет утопия мало до той поры известного романиста Эдуарда Беллами "Взгляд назад". Успех книги был разительный. Ее раскупали так, что типографии не успевали удовлетворять спрос на нее. За короткий срок было издано около миллиона экземпляров. Год спустя книга была опубликована в Англии и тоже имела большой успех.
Герой этой книги, молодой состоятельный человек по имени Джулиан н по фамилии Уэст, страдая бессонницей, построил под своим домом подземную спальню, куда не проникали внешние шумы. Однажды зимней ночью случился пожар, пожарные машины залили подземелье водой и Джулиан пролежал там замороженный больше ста лет. Только на заре двадцать первого века его нашел и разморозил доктор Лит. Вернувшись к жизни, Джулиан Уэст некоторое время знакомился, при любезном содействии доктора Лита, с новым Бостоном, а потом и сам нашел свое место среди людей двадцать первого века. Он женился на дочери любезного доктора, оказавшейся внучкой его бывшей невесты, и сделался профессором истории.
Этот несложный сюжет был использован Беллами для пропаганды социализма и критики буржуазного общества. Нет особой нужды говорить о том, что книга Беллами была в обоих отношениях весьма наивна. Беллами был одним из многочисленных как в Америке, так и в Англии той поры "домарксовых социалистов, живших после Маркса", по определению Герберта Уэллса, и его книга поражает современного читателя своей провинциальностью. Удивляться этому не приходится. Людей, знакомых с основными трудами Маркса и Энгельса, было тогда в Америке еще меньше, чем в Англии. Но именно в силу этого книга Беллами нашла сотни тысяч восхищенных читателей, а ее автора многие готовы были объявить новым пророком.
Книга Беллами была на редкость прекраснодушна Согласно изложенной в ней теории, капитализм в результате концентрации капитала должен сам перерасти в свою противоположность. Все тресты сольются в один, и его равноправными акционерами сделаются под воздействием общественного мнения все граждане государства. Это произойдет очень гладко, без каких-либо заметных недоразумений, и если люди двадцать первого века, вспоминая минувшую эпоху, и будут кого-нибудь порицать, то прежде всего "красных", которые своими бунтарскими речами так напугали публику, что чуть не помешали совершиться реформе.
Описание жизни людей двадцать первого века поражает уже не столько прекраснодушием, сколько мещанством. Все живут так же, как жил средний обеспеченный бостонский интеллигент конца XIX века, только бытовых удобств стало больше, а страхов меньше. В описании бытовых удобств Беллами поистине неистощим. Тут и пневматическое устройство, при помощи которого товары подаются прямо со склада в дом, тут и радио, дающее возможность не ходить в церковь, а слушать проповеди дома, тут и общественная столовая, в которой каждая семья имеет отдельную комнату, и т. п.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
