голос и заметила, что он шел из головы, которую фантом держал в левой руке.
«Я рехнулась? — спросила она себя. — Или нахожусь на каком-то британском реалити-шоу аналогичного американскому «Скрытой камерой»?
— Я следил за вами с того момента, как вы впервые посетили церковь Всех Святых, — продолжила голова. — Я поклялся защищать вас от человека под именем Годрик Болтон.
— Почему? По какой причине ему нужно доставить мне неприятности?
— Ничего личного, — пояснил Годрик, крепче сжимая руки Шании. — Я по своему ремеслу палач.
— И он считает, что ты обманула его за вознаграждение, — заключила голова.
— Дело не в деньгах, — возразил Годрик. — Я не из тех многих, кого подкупают. У меня была безупречная репутация, пока ты не сбежала от правосудия.
— Ну ты и дурак! Ведь знаешь же, что это не леди Сесиль Уайет. Она лишь невинный ее потомок. О боже, она даже не англичанка! Она американка. Почему ей нужно расплачиваться за деяния предков, совершенных почти четыреста лет назад?
— Потому что, лорд Френсис, когда твоя жена сбежала, я поклялся Господу, что перед тем, как уйти на вечный покой, я приведу ее к правосудию. Пока все эти годы она находилась в могиле, я был в чистилище и ждал случая исполнить свой долг. И вот она вернулась в Англию, на Тауэр-Хилл, где казнили тебя и ей суждено быть обезглавленной.
В луче телефонного фонарика Шания Мак-Гилл увидела блеск металла. Годрик Болтон коснулся топора на ремне.
— Прошу не убивать меня! — с мольбой закричала она.
— Я обязан, иначе мне никогда не будет покоя.
— Ты добровольно дал обещание, — произнесла голова лорда Френсиса Уайета. — Конечно, Бог не принуждает тебя к этому. Моя дорогая жена давно умерла.
На лице Годрика появилась нерешительность.
— Твоя озлобленность идет из далекого прошлого, — продолжил лорд Френсис. — С тех пор мир давно изменился. В нем нет больше рыцарей и пуритан. Оливер Кромвель умер, как и Карл I. Более того, в Англии нет больше казней. Лондонский Тауэр — туристическая достопримечательность.
— Я хорошо это знаю, поскольку был свидетелем всех перемен, которые произошли в Лондоне с момента твоей казни. Я видел, как с воздуха падали бомбы и здания взлетали к небесам. Поезда и машины заменили лошадей. Та Англия, которую я любил, осталась в прошлом, но я здесь, проклятый своими же словами.
На глазах палача появились слезы.
— Ты считаешь, что я привязан к земле по своему желанию? — плакал он. — У меня были любимые жена и дети. Разве моя душа не хочет воссоединиться с ними?
— Тогда нарушь клятву и отрекись от поиска справедливости. Здесь нет места земной расплате. Смерть сведет все счеты и даст возможность начать все с нуля.
Шания почувствовала, как руки Годрика ослабли, когда он понял логику в словах лорда Уайета. Она быстро вырвалась, пока тот не поменял свое мнение.
— Как же ты похожа на своего предка, — произнес палач. — Жаль было бы выставить на Лондонском мосту такую прелестную головку.
Это были последние слова, которые произнес Годрик перед исчезновением, и его душа отправилась на долгожданный вечный покой.
— Он не будет тебя больше беспокоить, — пообещал лорд Уайет.
— Не знаю, как вас благодарить.
— И не нужно. То, что ты жива, и есть благодарность. Моя дорогая супруга, леди Сесиль, узнала, когда ее арестовали, что станет матерью. Если бы этого не случилось, она с радостью разделила бы со мной смерть на Тауэр-Хилл. Но я убедил ее бежать ради нашего ребенка.
— Поэтому она оказалась во Франции?
— Да, а ты прямой потомок этого ребенка.
— И ваш, и леди Сесиль.
Перед тем как ярко загорелись лондонские фонари, голова улыбнулась, глаза посмотрели на американку в последний раз, и Шания Мак-Гилл возвратилась в двадцать первый век.
* * *
Книга «Церковь Всех Святых Баркинг» не только вызвала одобрение со стороны критиков, но и продавалась лучше предыдущих работ.
В разгар подготовки к свадьбе писательница получила телефонный звонок от издателя.
— Надеюсь, что твой паспорт еще действителен, — сказал Дэлтон Иверсон.
— Пусть будет так. Я собираюсь провести медовый месяц в Шотландии.
— Хорошо. Я думаю, что твоя следующая книга должна быть о Версале.
— Я подумаю, ладно?
Дэлтон удивился. Он, естественно, полагал, что писательница запрыгает от радости, узнав о командировке во Францию.
— О чем тут думать? Это же Париж!
«Конечно, Париж! — с удовольствием подумала Шания. — Нулевая отметка французской революции. Последнее, что мне бы хотелось, так это не столкнуться с еще одним палачом, который отправит меня на гильотину вместо бежавшего от кровавого террора Робеспьера предка».
От автора
Хотя «Церковь Всех Святых» является действительным сооружением, и представленная история основывается на фактах, герои и сюжет вымышлены.
28 дек. 2015 г.
