Читаем без скачивания Псионик. Навсегда - Павел Барчук

Несильно, чисто для прикола. — Ой, посмотрите на нее. Зажала для своего друга какой-то сраный доклад.

— Да не в этом дело! Хватит! Перестань!– Она со смехом шлепнула меня по плечу.

Просто я ущипнул еще раз, потом ещё. А потом вообще начал щекотать. Настя щекотку боится до одури. Она начинает визжать и брыкаться, как ненормальная.

— Черт! Слушай…Еще одна работа ведь! Вот я дурында! — Девчонка звонко ударила себя ладонью по лбу. — Родословную сказали составить. По психологии. Генеалогическое древо, с указанием, кто сколько раз женился, разводился и все такое.

— На хрена это нам? — Я с удивлением уставился на подругу. — Мы, блин, школьники или генетики?

— Боря…– Настя осуждающе поджала губы. — На уроках надо слушать, что говорят, а не витать в облаках. У нас сейчас семейная психология. Если что. И училка говорила, надо вспомнить всех родственников. Бабушки, прабабушки, тети, дяди, сестры, кузены и так далее. В общем…

Девчонка, соображая, задумчиво уставилась в одну точку, прямо перед собой. Молчала несколько минут, нахмурив лоб. Я в это время развлекался тем, что пытался снова ее ущипнуть или пощекотать.

— Да блин! Рубцов, возьми себя в руки! Так… Не думала, что когда-нибудь это скажу, но…давай выкручиваться. Работа нужна завтра, а у нас конь не валялся…– Настя оторвала, наконец, взгляд от облезлой стены моей комнаты и уставилась на меня.

— Отлично! Как будем выкручиваться? Предлагаю тупо не идти в школу. Давай закосим под вирусную инфекцию.

— Ну, во-первых, нас тогда загребут в карантин, а это точно не лучшее место. Уверяю тебя. С младшим братом мать там сидела две недели. А во-вторых, ты прекрасно знаешь, нашу посещаемость проверяют с утроеным интересом. Муниципалитет хочет видеть, что его деньги потрачены не впустую. Но… Выход есть…Давай возьмём твою семью. У тебя нет родственников вообще. Только мама. Были ее родители. Отец. И все. А у меня, блин, одних кузенов, кузин и тетей с дядями до чертиков. Если свяжемся, запутаемся в одних только именах. К тому же, отец сегодня в ударе, раньше вечера домой не хочу идти. У кого мы тогда информацию возьмем?

— Во ты даешь…– Я засмеялся. — Ну, мать, да. Она родилась тут, о родителях чего-то рассказывала. Вроде, тоже работали на заводе. Брак один был и у них и у матери, как ты знаешь. Разводов нет. Об отце особо и сказать нечего. Мы эту тему не обсуждаем.

— Ну, и что? Всяко лучше, чем в моей семейке ковыряться. Скажем, делали один проект на двоих. Как обычно. Никто уже не удивляется, что мы работаем в паре только друг с другом. Хотя…–Настя хитро улыбнулась. — Можешь писать свое, а я пойду домой допрашивать мать о нашей многочисленной родне.

— Так отец же в ударе?

— Ничего, переживу. Ради хорошей оценки готова даже на столь серьёзный шаг.

— Ээээ! Нет! Так не пойдёт! — Я засмеялся. — Будем изучать мое древо. Оно, конечно, не особо шикарное, но разберёмся думаю. Там у матери в комоде, кстати, в железной коробке лежат документы. Можно посмотреть.

— Документы? — Настя уставилась на меня круглыми глазами. — Борь, ты чего? Какие документы? Все храниться в системе, в электронном виде. Метрика, сведения о родителях. Если бы наши планшеты были не школьными, а личными, то можно было бы вообще обойтись своими силами. К сожалению, доступа к всеобщей сети нет.

— Слушай, звучит, может странно, но серьёзно говорю, мать хранит какие-то документы…– Я пожал плечами. — Просто однажды полез, что-то искать, уже и не помню, что именно, а она аж взбеленилась. Начала ругаться. Мол, нельзя трогать. А то испорчу, потеряю, порву, сожру… Хрен его знает, как она это себе представляет. Сказала, там важные документы, мои, ее, отца…Я тоже удивился, но мать не объясняла в подробностях. А мне как-то все равно было, если честно. Просто пока мы ее с работы дождемся, будет поздно. А так…Поковыряемся, может, что-то надыбаем. А потом добавим информации, когда она вернется.

— Ну, хорошо…– Настя встала со стула и потянулась. — Мамка точно нас не прибьет?

— А мы аккуратно… — Я тоже вскочил на ноги и направился к выходу из комнаты, рассуждая вслух. — Тихонько достанем, посмотрим. Может, там что-то будет про дедушку и бабушку. Может, какие-нибудь фотки.

— Ой, я не могу с тебя! — Посмеивалась Настя, которая шла за мной следом. — Фотки… Ты в каком веке живешь, Борька⁈

А вот смеялось-то она зря. Я оказался не так уж далек от истины.

И да, над коробкой мать действительно тряслась, как над чем-то очень важным. У нас с ней в тот раз, когда я совершенно случайно тронул эту чёртову коробку, вышел прямо скандал. Хотя она всегда была спокойным человеком. Даже слишком. Но стоило мне случайно задеть металлический бокс, который лежал в комоде, она просто чокнулась в одну секунду, честно слово.

Мы с Настей, посмеиваясь и переговариваясь, отправились в комнату, которая в нашем с матерью маленьком домишке выполняла роль зала, гостиной, спальни и частично даже столовой. У меня было хорошее настроение, у девчонки тоже. Она всячески глумилась над этим высказыванием про фотографии. Веселились, одним словом. Правда, недолго. Пока мы не достали из комода коробку, о которой я говорил, и не открыли ее.

— Что это? — Настя подняла на меня растерянный взгляд.

— Не знаю… — Я вытащил из бокса лист бумаги, свернутый вчетверо.

Их в коробке лежало просто до хрена, таких листов. Целая стопка. Бумага! Причем, отличного, дорогого качества. Навскидку, один такой листочек стоит, как треть материной зарплаты. Учебники, которые нам выдавали в школе, в разы уступают тому, что сейчас я видел прямо перед собой.

— Борь… — Настя поднесла открытую коробку прямо к носу, а затем шумно втянула воздух. — Они пахнут…

Я молча схватил свободной рукой этот чертов бокс и тоже понюхал. Реально пахли. Аромат был еле слышный, практически неуловимый, и… Черт… Так пахнет богатство. Вот, что скажу. Потому как бедные люди, а мы охренеть насколько бедные, не имеют возможности приобрести парфюм и уж тем более поливать им непонятные листы бумаги. Да, это делали давно. Запах почти выветрился. Но он был!

— Подожди… — Девчонка осторожно разжала мои пальцы, которые отчего-то стали непослушными, забрала коробку, а потом начала вытаскивать ее содержимое, разворачивая каждый листок.