бесконечно большой плотностью, то мы вынуждены спросить о том, что предшествовало этому, и что было за пределами Вселенной. […] Мы сталкиваемся с проблемой Начала».
Куда и каким образом сжиматься собственно бесконечности?! Что останется в том месте, откуда она «ушла»? Если совсем ничего, то как такое возможно? А если нечто, хотя бы пространство, тогда сжимается уже не вся бесконечность, а её часть…
С появлением квантовой модели мира физика шагнула ещё дальше в сторону от материализма и атеизма. Наиболее яркое опровержение антирелигиозных доктрин связано с именем французского физика-теоретика Бернара д’Эспаньята, известного работами о природе реальности.
Учёный в своих трудах подробно описывает точки соприкосновения классической и квантовой моделей мира и объясняет несоответствия дуальной системы мироустройства[7]. Главная философская доктрина учёного заключается в концепции «гиперкосмического бога» – незримого царства вне пространства и времени, которое, несмотря на свою нематериальность, может быть постигнуто человеческим разумом.
При этом познание не может быть абсолютным, и за пределами научных горизонтов всегда будет оставаться «завуалированный мир». Термином «гиперкосмический бог» д’Эспаньят[8] объясняет важнейшие процессы квантовой физики, которые не могут быть описаны категориями науки. По философской теории французского физика присутствие этого Начала (или, как его ещё называют, Независимой Реальности) будет вечным, как бы близко человек ни подбирался к разгадкам мироздания.
Аналогично мнение о свидетельстве квантовой физики и Фримена Дайсона (Freeman Dyson), который заслужил мировую славу в научном мире своими грандиозными профессиональными достижениями[9]. Родившись в Англии, Дайсон прожил жизнь в Америке. Он стал сотрудником Принстонского университета, когда там ещё работал Альберт Эйнштейн. Позже он плодотворно сотрудничал с Ричардом Фейнманом.
Известность среди широкой публики ему принесли книги, затрагивающие ключевые вопросы происхождения человека и Вселенной, мышления и генетики. Он стремился к изучению сущности Бога и души. Именно он, например, рассчитал, как мышление влияет на молекулы.
Дайсону принадлежит знаменитая фраза: «Бог – это разум, переросший границы нашего понимания». И это не просто звонкий афоризм или красивая фраза.
За ней скрывается основная проблематика взаимоотношений науки и религии, то есть взаимоотношений потенциально познаваемого в мире и принципиально непознаваемого – принципиально, несмотря ни на какие ухищрения непостижимого в том же самом мире.
Тут мы и подходим к величайшей проблеме логики – к проблеме осознания Бесконечности. Материальный мир, который доступен нашим оценивающим замерам, точной приборной оценке – не знает бесконечности, принципиально её лишён.
Бесконечное не познаваемо, познаваемое не бесконечно!
Это объясняется необходимостью в процессе изучения вместить предмет в сознание (постигнуть его), а вместить можно только то, что обладает границами, пределами, внешней средой. Поэтому обыденное человеческое сознание делает распространённую ошибку, чаще всего воспринимая явление бесконечности просто как нечто очень большое, невообразимо большое. Это совсем не так.
Во-первых, большая куча чего бы то ни было, как бы ни велика казалась, очень чётко ограничена, имеет вполне конечные параметры.
Во-вторых, нечто невообразимо большое находится даже внутри самого мелкого и ничтожного предмета, который мы можем подержать в руках.
Бесконечность – не просто одно из доказательств бытия Божия. Огромная масса доказательств бытия Божия является умозрительной, тогда как бесконечность оказывается опытно-достижимым, эмпирическим, чувственно-воспринимаемым бытием Бога (абсолютного субъекта, немыслимого в качестве объекта исследования) в мире.
Бесконечность – это чудо, данное нам в опыте и ощущениях.
Бесконечность везде и одновременно с тем нигде конкретно. Она лишена каких бы то ни было контуров, параметров и примет внешней окружающей среды, оболочки, что совершенно невероятно и непостижимо для любого иного предмета.
Предмет материального мира, реальный предмет, сущий, вообще предмет «от мира сего» в обязательном порядке постижим умом, изучаем, исследуем, иначе бы он превратился в сказочное «то, чего не может быть».
А бесконечность удивительна тем, что вполне фиксируема, ощущаема, присуща, очевидна и в то же время непостижима, принципиально неизучаема, не подлежит никакому исследованию в корне и в принципе.
Возьмём для понимания конкретный пример. В мире ограниченных множеств действует правило «пройдённое сокращает оставшееся». Предположим, вы с другом едете на велосипедах из пункта А в пункт Б, друг проехал 5 км, а вы – по тому же маршруту – 2 км. Следовательно, вам осталось ехать на 3 км больше, чем другу. Если он проехал по вашей траектории больше вас, ему осталось преодолеть меньшее расстояние, чем вам. Может ли быть иначе?
Да. Если с тем же другом вы нарезаете на велосипедах круги (символ бесконечности), то независимо от количества сделанных кругов нельзя с уверенностью сказать, кому осталось ехать дольше: вам или другу.
Кто первый бросит это занятие, тому и осталось меньше ехать. При езде по кругу пройдённое расстояние не сокращает оставшееся. В мире конечных множеств действовало правило: путь, пройдённый на 5 км, стал короче на 5 км. При движении по кругу, продолжительность которого – бесконечность, данная нам в ощущениях и опыте, путь, пройдённый на 5, 10, 100 км, не становится короче ни на сколько.
Это один из примеров того, что при вторжении в ситуацию бесконечности (эмпирически безусловно, данную) все естественно-научные законы перестают работать, утрачивают свой смысл. Законами, созданными для весьма ограниченного пространства конечных множеств, нельзя объяснить процессы бесконечного, единого или отсутствующего. Например, фундаментальный закон логики «А – либо Б, либо не-Б» (как и остальные её законы) полностью утрачивает адекватность при столкновении с миром нуля.
Конечно, помидор – либо овощ, либо не овощ. Но только в мире конечных множеств. Потому что в мире нуля отсутствие помидора может быть и овощным (в тарелке овощей нет помидора), и не-овощным (в ящике с гвоздями нет помидора). Таким образом, предмет отсутствия не подчиняется закону «А – либо Б, либо не-Б».
Закон логики о расширении значения при сужении понятия действителен для конечных множеств. Так, понятие «министерство» шире, чем «министерство образования». Но вообразим предмет отсутствия: «не министерство» и «не министерство образования».
Никакого расширения значения при сужении понятия не произошло! Напротив, понятие «не министерство образования» шире по значению, чем просто «не министерство», поскольку включает в себя все министерства, кроме просветительского, тогда как «не министерство» исключает их. Мир нуля дал нам закон достаточно устойчивый, проверяемый, но совершенно противоположный миру конечных множеств.
Происхождение мира как совокупности конечных множеств тесно связано с мирами бесконечности, небытия, единичности, которые очевидным образом имеют собственные законы, никак не подчинённые законам конечных множеств.
Поэтому попытки объяснить происхождение мира, вещества, жизни через законы конечных множеств (собственно, законы современной науки) не только всегда проваливались в прошлом, но и в будущем принципиально обречены на провал[10].
На чьей стороне
