Граф. Уйдем отсюда, иначе мы навлечем на себя подозрение.
Фигаро (живо). Я войду в этот дом и с помощью моего искусства одним взмахом волшебной палочки усыплю бдительность, пробужу любовь, собью с толку ревность, вверх дном переверну все козни и опрокину все преграды. А вы, ваше сиятельство, – ко мне! Военная форма, ордер на постой, в карманах – золото.
Граф. Для кого золото?
Фигаро (живо). Золота, боже мой, золота! Это нерв интриги.
Граф. Не сердись, Фигаро, я захвачу побольше.
Фигаро (уходя). Я скоро вернусь.
Граф. Фигаро!
Фигаро. Что вам угодно?
Граф. А гитара?
Фигаро (возвращается). Забыть гитару! Я совсем рехнулся! (Уходит.)
Граф. Да где же ты живешь, ветрогон?
Фигаро (возвращается). А ведь у меня и правда ум за разум зашел! Мое заведение в двух шагах отсюда, выкрашено в голубой цвет, разрисованные стекла, три тазика в воздухе, глаз на руке, consilio manuque[5], Фигаро. (Убегает.)
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
ЯВЛЕНИЕ I
Сцена представляет комнату Розины. Окно в глубине закрывает решетчатое жалюзи.
Розина одна, держит подсвечник. Берет на столе бумагу и садится писать.
Марселина больна, люди все заняты, – никто не увидит, что я пишу. То ли у этих стен есть глаза и уши, то ли некий злобный гений своевременно извещает обо всем моего Аргуса, но только я не успеваю слово сказать, шагу ступить, как он уже угадывает мое намерение… Ах, Линдор! (Запечатывает письмо.) Письмо все же надо запечатать, хотя я и не представляю себе, когда и как я могла бы его передать. Сквозь жалюзи я видела, что он долго беседовал с цырюльником Фигаро. Фигаро – малый славный, он несколько раз выражал мне сочувствие. Вот бы мне с ним поговорить!
ЯВЛЕНИЕ II
Розина, Фигаро
Розина (в изумлении). Ах, господин Фигаро, как я рада вас видеть!
Фигаро. Как вы себя чувствуете, сударыня?
Розина. Неважно, господин Фигаро. Я умираю от скуки.
Фигаро. Верю. Жиреют от нее только глупцы.
Розина. С кем это вы так оживленно беседовали? Слов я не могла разобрать, но…
Фигаро. С моим родственником, молодым бакалавром, подающим большие надежды: умен, чувствителен, одарен, весьма приятной наружности.
Розина. О, весьма приятной, можете мне поверить! Как его зовут?
Фигаро. Линдором. У него ничего нет, но если бы он покинул внезапно Мадрид, он мог бы там найти хорошее место.
Розина (беспечно). Он найдет себе место, господин Фигаро, непременно найдет. Если этот молодой человек действительно таков, как вы его описываете, то он не создан прозябать в безвестности.
Фигаро (в сторону). Великолепно! (Розине.) Но у него есть один большой недостаток, который всегда будет препятствовать его продвижению по службе.
Розина. Так у него есть недостаток, господин Фигаро? Недостаток? Вы в этом уверены?
Фигаро. Он влюблен.
Розина. Влюблен! И вы считаете это недостатком?
Фигаро. Откровенно говоря, это можно считать недостатком только потому, что он беден.
Розина. Ах, как несправедлива судьба! А он вам назвал имя той, которую он любит? Я страх как любопытна…
Фигаро. Ставить об этом в известность вас, сударыня, меньше всего входит в мои расчеты.
Розина{живо). Почему же, господин Фигаро? Я не болтлива. Этот молодой человек вам близок, меня он до крайности занимает… Ну, говорите!
Фигаро (лукаво смотрит на нее). Вообразите себе прехорошенькое существо, милое, нежное, приветливое, юное, обворожительное: крохотная ножка, тонкий, стройный стан, полные ручки, алый ротик, а уж пальчики! Щечки! Зубки! Глазки!…
Розина. Она живет в нашем городе?
Фигаро. Даже в этом квартале.
Розина. Может быть, на нашей улице?
Фигаро. В двух шагах от меня.
Розина. Ах, как это хорошо… для вашего родственника! А как ее…
Фигаро. Разве я ее не назвал?
Розина (живо). Только это вы и забыли сказать, господин Фигаро. Скажите же, скажите скорей, – кто-нибудь войдет, и я так и не узнаю…
Фигаро. Вам непременно надо это знать, сударыня? Ну, так вот, это… воспитанница вашего опекуна.
Розина. Воспитанница…
Фигаро. Да, сударыня, воспитанница доктора Бартоло.
Розина (в волнении). Ах, господин Фигаро!… Право, мне что-то не верится.
Фигаро. И он горит желанием убедить вас в этом лично.
Розина. Я трепещу, господин Фигаро!
Фигаро. Фу, сударыня, трепетать – это последнее дело. Когда ты поддаешься страху перед злом, ты уже начинаешь чувствовать зло страха. К тому же я до завтра освободил вас от всех надзирателей.
Розина. Если он меня любит, пусть он это докажет тем, что будет сохранять полнейшее спокойствие.
Фигаро. Ах, сударыня, могут ли покой и любовь ужиться в одном сердце? Бедная молодежь в наше время до того несчастна, что ей остается лишь один ужасный выбор: любовь без покоя или покой без любви.
Розина (опускает глаза). Покой без любви… вероятно…
Фигаро. Ода, это очень скучно! Зато любовь без покоя, по-моему, гораздо заманчивее, так что, будь я женщиной…
Розина (в замешательстве). Конечно, молодая девушка не может запретить порядочному человеку относиться к ней с уважением.
Фигаро. Вот именно, мой родственник вас глубоко уважает.
Розина. Но, господин Фигаро, малейшая с его стороны неосторожность – и мы погибли.
Фигаро (в сторону). Мы уж и так погибли! (Розине.) Вот если бы вы написали ему письмецо и строго-настрого запретили… Письмо имеет большое значение.
Розина (подает ему письмо, которое она только что написала). Переписывать мне недосуг, но когда вы будете ему передавать, скажите… скажите непременно… (Прислушивается.)
Фигаро. Никого, сударыня.
Розина. Что все это я делаю единственно из дружбы.
Фигаро. Само собою разумеется. Как же можно! У любви совсем другой пошиб.
Розина. Единственно из дружбы, слышите? Боюсь только, как бы он, придя в уныние от стольких преград…
Фигаро. Еще сильнее не воспламенился? Помните, что ветер, задувающий свечу, разжигает жаровню, а мы с вами и есть эта жаровня. Стоит ему об этом заговорить, и от него так и пышет жаром; он и меня чуть было не распалил, а ведь я всего-навсего зритель!
Розина. Силы небесные! Идет мой опекун. Если он вас застанет здесь… Пройдите через ту комнату, где клавесин, и как можно тише выйдите на улицу.
Фигаро. Будьте спокойны. (В сторону, показывая на письмо.) Это стоит всех моих наблюдений. (Уходит я соседнюю комнату.)
ЯВЛЕНИЕ III
Розина одна.
Я не успокоюсь до тех пор, пока он не выйдет на улицу… Как я люблю этого славного Фигаро! Он очень порядочный человек и заботливый родственник. А вот и мой тиран – надо приниматься за работу. (Гасит свечу и садится за пяльцы.)
ЯВЛЕНИЕ IV
Бартоло, Розина.
Бартоло (в гневе). О проклятие! Сумасшедший, злодей, разбойник Фигаро! Нельзя ни на минуту оставить дом…
Розина. Что вас так разгневало, сударь?
Бартоло. Окаянный цырюльник разом свалил с ног всех моих домочадцев: Начеку дал снотворного, Весне – чихательного, пустил кровь из ноги Марселине, даже мула моего не пощадил… Несчастной слепой животине поставил на глаза припарки! Должен мне сто экю и спешит их отработать. Нет того, чтобы принести наличными!… В передней ни души, кто хочет – иди прямо сюда: не дом, а проходной двор.
Розина. Кто же, кроме вас, сударь, может сюда войти?
Бартоло. По мне, лучше излишняя предосторожность, чем упущение. Кругом все народ предприимчивый, дерзкий… Не далее как сегодня утром кто-то ухитрился подобрать вашу песенку, пока я шел ее искать. О, я…
Розина. Вольно же вам всякому пустяку придавать значение! Бумажку мог унести ветер… В конце концов любой прохожий!
Бартоло. Ветер, любой прохожий!… На свете, сударыня. не бывает ни ветра, ни любого прохожего – всегда кто-нибудь торчит нарочно, чтобы подобрать бумажку, которую женщина роняет якобы нечаянно.
Розина. Якобы нечаянно, сударь?
