В пьесе сказано, что нет «повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Вот тут я с автором не согласен. И хочу предложить другую формулу — нет повести реалистичнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте. Нет, даже не так — нет радостнее повести на свете… Пожалуй, это будет вернее. Потому что только благодаря столь печальному финалу мы имеем образец идеальной любви. Если бы Шекспир не убил главных героев, мы бы имели совсем другую повесть. Наверное, тоже печальную, но совсем по-другому печальную.
Ну представьте себе, что юноша Ромео и девочка Джульетта дожили в браке лет так до пятидесяти. Как бы тогда выглядели они и выглядели их отношения? Наверное, гораздо менее романтично. Многодетная мать Джульетта вполне вероятно сильно бы переживала по поводу безалаберности своего мужа Ромео и отсутствия достаточных для содержания семьи средств. А Ромео в это время шлялся бы по молодым синьоритам и кабакам. Или, напротив, Ромео страдал бы по поводу измен Джульетты, которая разочаровалась в своем супруге и своей жизни и стала искать успокоения на стороне. Или оба они охладели друг к другу и подали на развод, а Джульетта еще и на алименты. Или…
Короче, как утверждал другой литературный гений Толстой, каждая семья несчастлива по-своему. В любом случае это были бы уже другие Ромео и Джульетта, другие чувства и другие отношения. Может быть, в чем-то гораздо более интересные. Но иные!
Прав был Шекспир, приведший к гибели своих героев в момент высшего развития их отношений! Не мог он обойти такого финала. Чем доказал, что только так и только при таком условии может существовать идеальная любовь. Только при условии, что ее вовремя оборвет смерть. Так что, если кто-то желает испытывать равные героям пьесы Шекспира страсти, он должен быть готов к тому же самому месяца так через полтора-два финалу.
А вы как хотели? За бурные эмоции надо платить! Причем иногда еще дороже. Легенда утверждает, что за ночь с Клеопатрой пылкие юноши наутро отдавали свои жизни! В последнем случае оплата была куда круче, чем у Шекспира.
А если вы не готовы платить, то, значит, вы не можете претендовать на лавры великих влюбленных. Хотя без трагедий вы не останетесь. Правда, гораздо более мелких и, как бы это менее оскорбительно сказать, гаденьких.
Почему я так уверен? Потому что все мы по натуре самозванцы. Вначале, когда это ни к чему не обязывает, изображаем Ромео и Джульетт, а когда дело доходит до принятия ответственных решений (я даже не о смерти говорю, о быте!), то либо Ромео, либо Джульетта стремительно «делают ноги». А оставшаяся не у дел вторая половина имеет ту самую трагедию.
К моему великому сожалению, я описываю типичное для нашего времени развитие любовных, с эмоциональной подоплекой романов. Вначале бурное взаимное любопытство, тут же знакомство, недолгое просто общение. Отношения стремительно набирают обороты и очень быстро переходят из категории платонических в совсем иные.
Далее все развивается стремительно и не самым лучшим образом.
Всякое удовольствие подразумевает потребление. Потому что то, что нам нравится, мы хотим иметь как можно больше и как можно быстрее. Нормальные потребительские реакции.
Соответственно интенсивное потребление ведет к быстрому и неизбежному истощению. В нашем случае к истощению эмоций. Недавние любовники разочаровываются друг в друге, начинают высказывать взаимные претензии:
— Я думала, ты джентльмен, почти талант, что любишь меня больше жизни, а ты! Ты… Ты… Прохожий!
— На себя посмотри! Мерлин Мурло!
— Куда посмотри?!
— На рожу посмотри. Или на ноги посмотри.
— На чьи?
— На свои, дура. На кривые.
— У меня кривые?
— Кривые и еще короткие!
— Ты же раньше говорил, что они самые, самые…
— Дурак был. И слепой… А теперь вижу, что самые… короткие и кривые…
Примерно так развиваются диалоги разочаровавшихся любовников.
В итоге недавние Ромео и Джульетты расстаются в лучшем случае совершенно охладевшими друг к другу, в худшем — врагами.
А почему? Потому что пребывали в сплошных эмоциях. Вначале положительных, потом отрицательных. Но и в том, и в другом случае одинаково бурных.
Не верьте эмоциям ни хорошим, ни плохим. Ни когда знакомитесь со своим избранником, ни когда расстаетесь. Более всего не верьте, когда расстаетесь. Развод по накалу страстей даст сто очков форы самой романтической влюбленности. Не верите? Тогда прикиньте, сколько вы знаете слов любви? И сколько выражений ненависти? Чувствуете разницу?
Не верьте эмоциям! Помните, в разводе всегда виновны двое. Даже, если уходит один.
Прекрасным подтверждением тому был один старый французский фильм, который рассказывал о банальном семейном конфликте. Устами мужа. В первой серии.
Наблюдая перипетии сюжета и слушая закадровые комментарии мужа, зритель все больше убеждался, что этому французскому мужику крупно не повезло. Что жена его ну просто первостатейная сволочь. Что таких представительниц слабого пола нужно отстреливать ради сохранения мужского поголовья.
К исходу первой серии зал негодовал и требовал суда Линча над коварной изменницей. Здесь и немедленно.
Потом была вторая серия. Сюжет которой комментировала жена. Комментировала так, что все вставало с ног на голову! Оказывается, это не жена была… Это муж был!.. Это он строил козни и пытался сжить со света жену. А он в первой серии водил зрителей за нос…
Интересно то, что показывались те же самые, что в первой серии, события, в тех же самых мезансценах! И слова в диалогах звучат примерно те же! Все было совершенно подобно! Изменились только интонации, взгляды и комментарий.
Так что же тогда получается? Кто здесь злодей — он или она? И кто жертва?
Выходя из кинотеатра, ошарашенный зритель постепенно приходил к банальной истине, что в этом фильме злодеев нет. И жертв нет. Есть недопонимание поступков и слов близкого человека и бурные, перехлестывающие через край, разрушающие все и вся эмоции.
Опять эмоции!
Отчего же эмоциональная любовь столь недолговечна?
Оттого, что в эмоциональной любви мы любим не его или ее, любим — себя! Партнер для нас вторичен. Он не более чем зеркало, в котором мы наблюдаем свое, крайне приятное нашему глазу изображение. Мы наблюдаем, как нас любят, какие слова при этом говорят, какие поступки совершают. Чем более льстит нам отражение, тем более мы к нему благосклонны. В эмоциональной любви мы ищем не отношений — подтверждения собственной исключительности .
Ну, не будет девушка любить кавалера, который оценивает ее как «так себе» и вместо комплементов говорит честные гадости. Ну в смысле, что ты на свете не всех милее, не всех румяней и белее… Если любимый перестанет исполнять функции льстеца-зеркала, дни его будут сочтены.
Скажу еще резче. По большому счету эмоциональную любовь можно приравнять к оскорблению. Того, кого любишь.
Ведь избранник для нас лишь средство удовлетворения своего тщеславия. И потому мы изначально пытаемся загнать его в рамки определенной нами роли, не спрашивая на то его согласия. Вначале в воображении рисуем и ярко раскрашиваем образ соответствующего нам джентльмена, а потом пытаемся всунуть в тот фантазийный эталон, как в прокрустово ложе, реального человека.
При этом мы помним об образе, о себе под ручку с тем образом и совсем не помним о нем. О живом человеке. Живого человека мы подрубаем под требуемый размер.
В лучшем случае, протестуя против творимого насилия над личностью, ваш кавалер взбрыкнет и откажется выполнять ваши прихоти. Вы, конечно, обидитесь и укажите возлюбленному на дверь. И можете считать, что вам повезло.
Гораздо хуже будет, если ваш новый знакомый примет предложенные условия игры. Ради вашего удовольствия. Подразумевая получение своего. Я думаю, он очень скоро добьется всего, чего желает. Потому что будет соответствовать вашему идеалу, а идеалу не отказывают. Затем эмоции угаснут. И каждый останется при своем. Он с очередной легкой на сексуальном фронте победой, вы — с душевной трагедией.
Всякий профессиональный ухажор знает, что дешевле всего заполучить даму, подыграв ей. Отсюда мы имеем тысячи и тысячи трагедий. В которых виновны… И соблазнители тоже, но в первую очередь женщины, которые, пребывая в воображаемом мире с воображаемыми ловеласами, знакомятся на улицах с реальными. С которыми и гибнут.
Давайте назовем все своими биологическими именами. Эмоциональная любовь в своей основе имеет животное начало. Потому что эмоциональная любовь — предтеча страсти. А страсть — это прелюдия размножения.
Любовные эмоции более всего свойственны животному миру, где в определенное время года мы наблюдаем просто-таки взрыв любовных страстей. Почему мы способны совершенно реалистично оценивать мартовские, вопли кошек на дворе? И не говорим, что это их Ромео пришел к их Джульетте и теперь дурным голосом поет ей серенады? Почему мы не умиляемся столь бурному проявлению страсти? Почему мы там называем все своими именами? А когда дело касается нас, мы на это не способны?
