Читаем без скачивания Сень - Квинтус Номен

материалов я свои соображения отдельно распишу, но опять скажу: я вообще в этом ничего не понимаю, а исхожу из общих соображений и тех знаний, которые вы мне успели дать. Деталями проекта пусть специалисты занимаются, Курчатов или, лучше, Николай Доллежаль…

— Почему Доллежаль лучше? — спросил тогда Николай Николаевич.

— Потому что Курчатов — теоретик, а чех — практик. Игорь Васильевич будет долго рассуждать, как бы сделать получше, а Николай Антонович сначала сделает что надо, а потом будет думать, как в следующий раз сделать получше…

Сейчас здесь «чеха» не было, а вот проверить мысль Серовой было бы неплохо. Посмотрим, что предложит «теоретик», а «практик» уже к работе на прошлой неделе приступил. То есть пока лишь «на бумаге», но вот кто сможет сделать лучше… нет, достаточно хорошо и быстро — пока это было непонятно. Однако, как говорил товарищ Ленин, практика — это критерий истины, а практикой, похоже, как раз заняться время и наступило…

Глава 2

Александр Васильевич сидел на совещании и с большим удовольствием слушал доклад Бориса Евгеньевича с предложениями по строительству и модернизации гидроэлектростанций на Оке. Вообще-то доклад Бориса Евгеньевича для Александра Васильевича ничего нового не сообщал: докладчик с этой идеей еще до войны несколько раз пытался в правительство пробиться — но тогда в стране и денег не было, да и возможностей технических. А теперь этот неугомонный гидростроевец, войдя в комиссию по развитию межколхозного строительства малых ГЭС, снова решил протолкнуть прежние предложения — правда теперь имея гораздо больше оснований для их реализации.

Но Александр Васильевич больше внимания обращал не на содержание доклада (с которым он успел ознакомиться еще на прошлой неделе), а на самого Бориса Евгеньевича. Он ведь три года назад почти что при смерти был, но обычный врач московской «скорой помощи» (плохо академику Веденееву стало в Москве, он как раз в комиссии по расследованию злодеяний фашизма работал) буквально его «вытащил с того света». А потом уже и Николай Нилович подключился, «починили» тогда пожилого профессора. И — починили хорошо, вон он каким бодрячком на трибуне скачет!

Впрочем, тогда почти всех «технических» академиков через медицину пропустили, сам академик Винтер тоже неделю в госпитале Бурденко провел. Правда, как он сам любил шутить по этому поводу, «хуже ему не стало». Но вот лучше все же стало, по крайней мере очками он пользоваться совсем перестал.

Вообще-то совещание это было почти что чистой формальностью: в конце сентября вышло постановление Президиума ЦК о том, что строительство межколхозных ГЭС должно согласовываться лишь с руководством облсоветов. Просто потому, что если раньше для каждой такой ГЭС требовалось включение в план производства гидроагрегатов, то теперь — после того, как уже две довольно крупные артели наладили их производство — колхозы напрямую могли все нужное оборудование закупить, не привлекая даже минместпром: в силу «некоторых обстоятельств» этим артелям даже сырье не требовалось. А «обстоятельства» были просты: артели за гидрогенераторы брали не только деньги, но и собственно сырье. То есть хочешь получить генератор — будь добр собрать нужный для изготовления двух таких же металлолом, причем не только ржавое железо, но и медь. Вроде бы дело не самое простое, но даже с цветным металлом колхозники проблемы решали достаточно успешно, ведь много еще полей и лесов были завалены военным железом…

Единственным ресурсом, который мужики найти сами не могли, был хром — но артели (ковровская и муромская) хромовую руду получали по разнарядке для Белоруссии: в свое время Пономаренко, который такие электростанции в республике первым начал именно массово строить, позаботился о том, чтобы его поставщики рудой были обеспечены — что было, в силу довольно скромных потребностей, сделать не особо и трудно. Александр Васильевич в свое время очень удивился простоте решения, придуманного ковровцами: они стальную заготовку турбины обваривали лентами из нержавейки. Там все же что-то было не очень просто сделать, но ведь сделали!

Академик Винтер прервал свои размышления и прислушался: Веденеев говорил что-то новенькое.

— Проведенные исследования показали, что в прошлом году фильтрация через флютбет Кузьминской плотины резко увеличилась, к тому же наблюдается сильное его выпучивание. Причины были выяснены еще в конце двадцатых годов: грунты в месте строительства гидроузла оказались самыми неподходящими, что мы и наблюдаем. Сейчас для предотвращения этих явлений и дальнейшего размыва гидросооружения необходимо снизить подпорный уровень, но результатом этого станет остановка судоходства выше по реке по крайней мере во второй половине лета. Поэтому предлагается переместить гидроузел на три километра ниже по течению, в место, где качество грунтов много выше, и использовать уже не фермы Поаре, а более современные конструкции, например сегментные затворы. Затраты на подобное строительство по первоначальной оценке должны были несколько превысить двадцать миллионов рублей, но по доработанному проекту с применением укатанного бетона вполне возможно будет уложиться в пятнадцать, максимум шестнадцать миллионов. Вдобавок, при переносе узла подпорный уровень можно повысить с трех с половиной метров до четырех метров двадцати сантиметров, и мощность электростанции на новом месте будет не менее трех мегаватт вместо одного нынешнего.

— А что по этому поводу думают сами колхозники? — задал вопрос Винтер. — Ведь эти миллионы им платить придется.

— Должен сказать, что рязанские колхозники проявили удивительное единодушие в этом вопросе, ведь только на электроэнергии новый гидроузел окупится примерно за пять лет. Но с учетом толчка, который эта энергия даст местной промышленности, тем же колхозным промартелям, реальная окупаемость ожидается примерно за два года, и колхозы готовы к финансированию данного проекта. И не только его, колхозники уже заплатили за перепроектирование Рассыпухинской ГЭС на Мокше и теперь ведут строительство по обновленному проекту, где мощность увеличена с двух мегаватт до трех — то есть они верно оценивают важность каждого лишнего мегаватта. Причем замечу, что на Рассыпухинской колхозы полностью оплачивают строительство, а на Кузьминской все же Речфлот готов вложить до половины стоимости. При согласовании с колхозами аналогичного проекта перестройки Белоомутского гидроузла, так как в этом случае вдвое увеличится допустимый тоннаж судов, идущих в Москву. Но им для открытия финансирования работ необходимо одобрение проектов министерством электростанций.

— Тогда, я думаю, мы должны дать положительное заключение и обсуждение на этом можно закончить. Борис Евгеньевич, вы не заедете к нам в институт? Сейчас заканчивается подготовка к строительству Иркутской ГЭС, и я бы хотел с вами по некоторым деталям проконсультироваться…

В середине октября довольно сильно потеплело, однако это было для майора Ахмедова уже не очень важно: пять «кукурузников» за предыдущую неделю составили довольно подробную карту окружающих Каунас лесов. Операцию республиканское управление МГБ уже согласовало, так что осталось лишь ее начать — и кончить. По крайней мере в Каунасском районе окончательно покончить с «лесными братьями». Майор прекрасно, впрочем, понимал, что задавить получится лишь собственно бандитов, а тех, кто их поддерживает, кормит, снабжает информацией — этих придется еще долго зачищать, но вконец обнаглевших бандитов нужно уничтожить как можно быстрее. Готовясь к зимовке, они стали все чаще заниматься грабежом магазинов, да и хуторян обирать не стеснялись…

Вообще-то того, кто придумал на «кукурузники» ставить тепловизоры, нужно было, по мнению майора, орденом Ленина наградить: в ночном холодном лесу схроны были видны так, как будто бандиты там иллюминацию праздничную разожгли. А сделанные еще весной подробные фотокарты этих лесов помогли и пути к этим схронам разработать так, что вряд ли кто-то живой мимо отрядов МГБ оттуда просочится. Ну а те, кто не просочится…

Командование выдало однозначный приказ: своих бойцов беречь. Поэтому расстрелять найденные схроны термобарическими гранатами было, несомненно, самым правильным решением. Единственный недостаток этого решения заключался в том, что пленных получалось взять очень мало — но все же сколько-то врагов взять живьем выйдет, и они уже все расскажут о сообщниках в селах и городах. Потому что самые «идейные» бандиты предпочитали сидеть в схронах в тепле, а в секреты — то есть туда, где больше всего шансов остаться в живых после обстрела «термобарами» — отправляли людей маломотивированных, которые после пленения буквально с радостью и облегчением вываливали сотрудникам МГБ все, что знали.

Все отряды выдвинулись из Каунаса ранним утром —