– Точно. Как раз загружаюсь.
Внезапная надежда загорелась в душе юноши:
– Пассажиров берете?
– Иногда.
Почтальон оторвался от своего занятия и оглядел Джейми:
– Сколько тебе лет?
Странный вопрос. Джейми пожал плечами.
– Восемнадцать. А что?
– Не берем никого старше двадцати одного, двадцати двух. Здоровье хорошее?
Час от часу не легче.
– Да, сэр.
Тощий мужчина выпрямился.
– Думаю, ты подойдешь. Отправляемся через час. Плата – двадцать фунтов.
Джейми все еще не мог поверить такой удаче.
– Вот здорово. Пойду соберу чемодан, и…
– Никаких чемоданов. Захвати с собой только рубашку и зубную щетку.
Джейми впервые пригляделся к повозке, маленькой, грубо сколоченной. Почти все пространство занимали мешки с почтой, и только за спиной кучера оставалось немного места, где мог усесться еще один человек, правда, скорчившись в самой неудобной позе. Путешествие обещало быть нелегким.
– Договорились! – вслух сказал юноша. – Пойду за рубашкой.
Когда Джейми вернулся, возчик уже запрягал лошадь. Рядом с повозкой стояли еще двое крепких молодых людей, один – приземистый брюнет, другой – высокий светловолосый швед. Оба как раз вручали кучеру деньги.
– Погодите-ка! – вмешался Джейми. – Вы ведь сами сказали, что возьмете меня.
– Всех возьму, – кивнул тот. – Полезайте!
– Всех троих?!
– Точно.
Джейми не имел ни малейшего представления о том, как все они уместятся в таком маленьком экипаже, но твердо намеревался выехать именно сегодня. Подойдя к остальным пассажирам, он назвал себя.
– Уоллек, – кивнул темноволосый.
– Педерсен, – представился швед.
– Повезло нам, правда? Хорошо, что не все знают о таком способе путешествий, – воскликнул Джейми.
– Да нет, всем давно это известно, Мак-Грегор, – пожал плечами Педерсен, – да только не у каждого хватит духу, чтобы на такое пойти, разве что у совсем отчаявшихся.
Не успел Джейми спросить, что имеет в виду швед, как возчик велел садиться. Трое мужчин кое-как втиснулись в повозку: колени высоко подняты, спины с силой прижаты к деревянной спинке сиденья кучера. Джейми выпало место как раз посередине. Невозможно было ни двинуться, ни глубоко вздохнуть, хотя он продолжал убеждать себя, что все еще не так плохо.
– Держись! – пропел кучер, и мгновение спустя они уже мчались по улицам Кейптауна в направлении Клипдрифта, где и находились вожделенные алмазные прииски.
Пассажиры, путешествующие в фургонах, запряженных волами, пользовались относительными удобствами, поскольку места было много и брезентовые навесы защищали от палящего солнца. В каждом фургоне помещалась дюжина пассажиров, а на остановках можно было пообедать и отдохнуть. Путешествие занимало десять дней. Но почтовые экипажи – дело другое. Они вообще не делали остановок, разве только чтобы сменить лошадей или кучера. Четверо суток бешеной скачки по немощеным дорогам любого могли довести до полусмерти. Рессорами такие тележки не были снабжены, и каждый толчок был подобен по силе удару лошадиным копытом.
Джейми стиснул зубы, моля лишь о том, чтобы наступила ночь. К утру он отдохнет, поест и вновь будет готов к изнурительной езде. Но к вечеру экипаж остановился всего на десять минут. Запрягли новую лошадь, на сиденье сел сменный возчик и тронул с места таким же бешеным галопом.
– Почему мы не остановились передохнуть? – спросил Джейми.
– Никаких остановок, – пробурчал кучер. – Это почтовый экипаж, мистер, нужно спешить. Не до отдыха тут.
Всю долгую ночь они скакали без остановки по пыльным ухабистым дорогам, взбираясь на холмы, спускаясь в лощины, оставляя позади выжженные равнины. На теле Джейми не осталось живого места: кожа покрылась синяками от непрерывных ударов. Он смертельно устал, но уснуть был не в силах и каждый раз, когда удавалось задремать, тут же вскидывался. Даже ноги было некуда вытянуть, а с боков его неимоверно стискивали соседи. Пустой желудок настойчиво напоминал о себе, мускулы ныли от недостатка движения. Джейми понятия не имел, сколько времени пройдет, прежде чем они наконец смогут остановиться и поесть. Нужно было покрыть расстояние в шестьсот миль, и Джейми Мак-Грегор отнюдь не был уверен, что доживет до конца этого путешествия. Как, впрочем, и в том, хочет ли вообще дожить до этой минуты.
К концу вторых суток муки стали нестерпимыми. Спутники Джейми были в таком же жалком состоянии и даже не имели сил жаловаться. Теперь-то юноша понимал, почему компания требовала, чтобы пассажиры были молоды и здоровы.
На следующее утро они добрались до Грейт-Карру где начиналась настоящая пустыня. Гигантский вельд простирался насколько хватало глаз: бурая унылая равнина, сжигаемая безжалостным солнцем. Пыль, жара и насекомые душили пассажиров. Иногда, сквозь болезненно-обморочную дымку, Джейми замечал группы людей, медленно бредущих в том же направлении, одиноких всадников и десятки фургонов, запряженных волами по восемнадцать – двадцать голов в упряжке; погонщики, размахивая длинными кожаными кнутами, с криками подгоняли медлительных животных. Огромные повозки везли на тысячи и тысячи фунтов товаров: старательское оборудование, продукты, палатки, печи, муку, уголь, керосиновые лампы, кофе и рис, сахар и вина, одеяла и свечи, виски и обувь. Эта дорога была единственной ниточкой, связывающей заброшенные поселки старателей Клипдрифта с цивилизацией, позволяющей им выжить.
Только когда почтовый экипаж пересек Оранжевую реку, мертвенное однообразие вельда сменилось более радостным пейзажем. Растительность стала гуще, появилась зелень, на красной почве то и дело встречались островки высокой травы, сгибающейся под ветерком, то тут, то там торчали терновые кусты.
«Я должен выдержать это, – тупо повторял про себя Джейми, – должен».
И почувствовал, как робкая надежда закралась в измученное сердце.
Четыре бесконечных дня и ночи провели они в дороге, прежде чем добрались наконец до окраин Клипдрифта.
Конечно, Джейми Мак-Грегор не представлял, чего можно ожидать, но пейзаж, развернувшийся перед измученными, налитыми кровью глазами, был просто неправдоподобным. Клипдрифт представлял собой обширный участок, на котором вдоль узких улочек и по берегам реки Ваал теснились палатки-фургоны. Грязная дорога буквально кишела кафрами, совершенно голыми, если не считать цветных курток, бородатыми старателями, людьми самых различных в прошлом профессий. В центре Клипдрифта возвышались ряды деревянных и жестяных лачуг, служащих магазинами, закусочными, бильярдными, столовыми, лавками по закупке алмазов и даже адвокатскими конторами.
На углу стоял ветхий «Ройял-Арк-отель»: длинный ряд комнат без окон. Джейми спустился с повозки и тут же упал как подкошенный: затекшие ноги отказывались служить. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Наконец он нашел в себе силы подняться и заковылял к отелю, с трудом проталкиваясь через шумные толпы старателей. Комната, которую ему отвели, оказалась маленькой, невыносимо душной и кишела мухами. Но зато там был топчан! Джейми, не раздеваясь, повалился на него и тут же уснул. Он проспал восемнадцать часов, проснулся, чувствуя ужасную боль во всем теле и не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Зато все существо юноши наполняло торжествующее чувство победы.
«Я здесь! Я добился своего!» – безостановочно пело в душе.
Едва не умирая от голода, Джейми побрел на поиски какого-нибудь места, где можно было поесть. Отель такой услуги не предоставлял, но на противоположной стороне улицы был маленький, переполненный посетителями ресторанчик. Усевшись, он жадно накинулся на жареную рыбу, добавив к ней баранину, жаренную на вертеле, и политые сиропом пончики на десерт. Но тут его желудок, долго обходившийся без еды, начал подавать тревожные сигналы, и Джейми, решив немного передохнуть перед тем, как вновь начать уничтожать запасы ресторана, огляделся по сторонам. За соседними столиками старатели возбужденно обсуждали самое главное, интересующее каждого, – алмазы.
