— Самое время нам спуститься в подвал, — сказал я своим впавшим в задумчивость спутникам.
Подвал я осматривал с особенным тщанием. А надо сказать, что Хохлов отстроил под своим домом целое бомбоубежище. В таком солидном бункере можно было без проблем пересидеть не только ядерную войну, но и социальную революцию. К сожалению, следов крови мы и здесь не нашли. Возможно, их уже смыли. Хотя такая поспешность правоохранителей наводила на размышления. На всякий случай я даже обстучал надежные бетонные стены. Однако никаких пустот я за ними не обнаружил. Не было здесь и обычного для подобных помещений хлама в виде старой, сломанной мебели, поношенной одежды и прочих никому не нужных вещей, которые, однако, рачительные хозяева хранят для каких-то им самим непонятных целей. Скорее всего, Хохловы еще не успели обжить как следует свое загородное жилище, построенное, если верить Крафту, всего полтора года назад.
— Смотрите, — воскликнул вдруг Мащенко, указывая пальцем на стену, — та же самая буква!
Глазастый Боря оказался прав. Причем на бетонной стене буква «Д» была нарисована ярко-красной краской, тогда как на дверце шкафа в особняке Крафта — зеленой. Впрочем, поковыряв стену, я пришел к выводу, что здесь мы имеем дело не с краской, а с каким-то особым веществом, глубоко въевшимся в пористый материал. Стереть этот знак было совсем непросто, — во всяком случае, наши с Борей усилия не увенчались успехом.
— Ну и что вы об этом думаете, Чарнота?
— Спросите что-нибудь полегче, Вацлав Карлович.
— А завитушки эти зачем? — спросил Боря, разглядывая оставленный шутниками знак. — Написали бы букву «Д» и этим ограничились.
— Похоже, они не писали, а ставили печать, — возразил Крафт. — И эти завитушки очень похожи на контур ящерицы или крокодила — вы не находите, Чарнота?
— Скорее это дракон, — возразил я.
— А ты видел живого дракона? — удивился Боря.
— Если верить одному моему знакомому менестрелю, то я его убил. Но если исходить из факта, игнорируя поэтическое вдохновение, то убитый мною дракон был всего лишь Василиском.
Сопоставив полученные в результате осмотров двух особняков улики, я пришел к выводу, что Вацлав Карлович, наверное, прав в своих подозрениях по поводу нечистой силы, вмешавшейся все же в рыночный процесс. Вот только почему невинная вроде бы сделка вызвала такой ажиотаж? Все-таки похищение, а возможно, и убийство двоих бизнесменов, это вам не шутки невинных барабашек и уж тем более не шалости бесплотных привидений. Здесь, похоже, действовали весьма решительные и жестокие существа.
— Если не секрет, какую аферу вы намеревались провернуть, господа бизнесмены?
— А при чем здесь афера?! — возмутился Мащенко. — Мы собирались построить гостиницу в центре города и уже приобрели земельный участок. Очень выгодный и абсолютно законный проект.
— А где конкретно находится этот участок?
— Рядом с драматическим театром. Там стоит отживший свое барак, но мы собирались его снести.
— А кто обитает в этом бараке?
— Там люди живут. Четыре семьи, но мы предоставили им благоустроенные квартиры. А в чем дело-то?
Я не спешил отвечать на вопрос Мащенко по той простой причине, что не был уверен в правильности своих предположений. Но в любом случае место, выбранное для строительства гостиницы, мне показалось неудачным. Ну хотя бы потому, что оно находится рядом с драматическим театром. Тем самым театром, где сначала ведун Варлав, а потом и монсеньор Доминго ставили свои магические опыты.
— Голову даю на отсечение, — прохрипел быстро соображающий Крафт, — что здесь не обошлось без участия нашего хорошего знакомого Марка де Меласса.
— Что, еще один иностранец? — удивился Боря.
— Вацлав Карлович имеет в виду Марка Ключевского, — пояснил я Мащенко. — А разве он до сих пор работает в театре?
— А куда еще этому несостоявшемуся демону деваться, — прорычал бывший Цезарь.
Вацлав Карлович, насколько мне известно, недолюбливает Марка — и имеет для этого достаточно веские основания. Ближайший подручный князя Тьмы Асмодея имел неосторожность приложиться к черепу Крафта увесистой дубинкой и похитить у него ценную вещь. Дело это давнее, но Вацлав Карлович принадлежит к числу тех пылких натур, которые никогда и никому не прощают обид. Ситуация осложнялась еще и тем, что Марк является атлантом, и о его истинных возможностях мы можем только догадываться.
— А как поживает наша бесценная Анастасия?
Вопрос я задал Мащенко, но Боря лишь вздохнул да сокрушенно развел руками. Зато Крафт с ответом не замедлил:
— Сбежала ведьма. Говорил же я Сокольскому — арестовать их всех надо, к чертовой матери, а этот гуманист никак статьи для них подобрать не может.
Гнев и возмущение Вацлава Карловича мне были понятны, в какой-то мере я их разделял, но при этом все-таки не забывал, что и сам не без греха. Чего доброго, прибрав к рукам нечистых вроде Марка Ключевского, наши компетентные товарищи заинтересуются и Вадимом Чарнотой, а то и Вацлавом Карловичем Крафтом, человеком далеко не безгрешным, членом тайной организации, почитателем волшебника Мерлина, замеченным также в предосудительных связях не только с заграницей, но и с потусторонним миром.
— Это вы гаргулий имеете в виду? — покосился на меня Крафт.
— А хоть бы и гаргулий! — вмешался в разговор Мащенко. — Я едва не помер от страха в руках у этих рогатых монстров. А Анастасия Зимина просто невинная душа, запутавшаяся в тенетах опытных птицеловов.
Боря был неравнодушен к актрисе Зиминой, что в общем-то неудивительно: для профессионалки такого класса, как Анастасия, соблазнение российского бизнесмена — это пара пустяков.
— Да не профессионалка она, — возмутился Крафт, — а самый настоящий суккуб, то бишь дьяволица. И муж у нее оборотень. Вон Чарнота не даст соврать.
— Нашел авторитета, — обиделся Боря. — Сам-то он кто, твой Чарнота? Полгорода видело, как он превратился в волосатое чудовище.
Мащенко преувеличивал, как всегда. В театральном зале сидело человек пятьсот, не больше. К тому же мое превращение являлось следствием производственной необходимости.
— А я о чем говорю, — горячо поддержал меня Мащенко, — работа у них такая.
— Да чтоб они провалились все с этой работой! — в сердцах воскликнул Крафт.
К Марку Ключевскому мы отправились втроем на моем «форде». Город спал и, похоже, даже не подозревал, что на его улицах и в дневную, и в ночную пору вершатся темные дела. Мы мчались по пустынным улицам в полном молчании, уныло кося глазами на мрачные, тускло освещенные дома, угрюмыми птицами нависающие над дорогой. Кажется, бизнесмены были не на шутку расстроены тем, что их хорошо продуманный проект рухнул как карточный домик под напором неведомых сил. Я тоже был встревожен и старательно напрягал извилины, пытаясь понять, что же означает эта таинственная буква «Д», уже дважды встретившаяся на нашем пути. В голове у меня вертелись два слова, начинающиеся на эту букву: «дьявол» и «дракон». Правда, в загадочный вензель была вписана все-таки заглавная буква «Д», а значит, в данном случае мы имеем дело либо с именем, либо с фамилией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
