иллюзии. Она даже спросила, почему я своим присутствием превращаю её урок в бардак. Как учитель может такое произносить о талантливом человеке! На десять секунд я ощутил, как мои инстинкты берут вверх и я чуть не разнес этот хлев с картинками!
Но, слава всему святому, я быстро пришёл в себя, прежде чем успел устроить настоящую катастрофу. Потом я даже подумал, не поджечь ли мастерскую Женевьевой, но урок кончился раньше, чем я успел придумать план, чтобы это выглядело как несчастный случай.
Зато моё настроение улучшилось, когда я открыл дверь в класс мистических искусств! Там оказалось всего три человека. И, к слову, я их узнал!
— О, привет! Алекс и Селена, вы тоже взяли этот урок? Ого, какие вы смелые! — окликнула нас Марья Комарова.
Рядом с ней сидел её брат, Марк Комаров. За ними на заднем ряду сидел Семен Барсов и он помахал нам рукой.
— Хэй, рады вас видеть! И чем мы такие смелые? Просто записались на этот курс? Марк, а ты откуда взялся здесь? Я думала, ты типа старше нас, да? — бросила Селена, заходя внутрь.
Они пригласили нас занять парты по соседству.
— Ну, я тут, потому что вот уже третий раз пытаюсь пройти этот курс! — важно заявил Марк, будто ему наплевать, что записываться трижды на один и тот же курс выглядит как-то глуповато. Просто мог бы на другую лекцию сходить и успокоить свою совесть, но нет, Мистические Искусства — это явно не его стихия.
Марк также поспешил объяснить причину нашей смелости:
— Ну вы, братцы и систры, смелые, потому что записались на курс, который вам гарантированно не сдать. Теперь у вас нет шанса облажаться по любому другому предмету в этом году, — пояснил он с таким выражением, словно лизнул кошачью попу.
— Ну а почему ты, собственно, в третий раз тогда на этот курс записываешься⁈ — спросил я.
— Русские не сдаются. Буду записываться, пока не дам отпор этому предмету или не сдохну от старости! — ответил он на полном серьезе. — У меня память как у слона, так что с другими предметами у меня проблем нет, я их так или иначе сдам.
Вот это решимость!
— Ну ладно, расскажи тогда, что это за Мистические Искусства такие? — спросил я, усаживаясь рядом с ним.
Марья Комарова кивнула:
— Это, Алекс, тема от господина Сарматова — тут всякое бывает. От состояния вселенной до магических фокусов и теории. Сарматов крутой ученый, обучит тебя всему, что пожелаешь, вне зависимости от программы. Проблема в том, что в конце года он спрашивает про какую-то чепуху, о которой никто не слышал и не читал. Если у тебя хоть какой-то ответ прокатит, сдашь экзамен, а если нет — завалишь, — раскрыла она карты.
Дверь тихо распахнулась, и вошел Сарматов, улыбаясь как чеширский кот. Тот самый мужик с красными глазами, которого Селена пытала вопросами о выборе предмета. Он пообещал нам занятия, которые впечатлят нас до конца жизни.
— Эй, посмотрите, кто тут! Один, два, три, четыре, пять отчаянных решивших пройти через мои курсы! Это, кажется, новый рекорд! Обычно все в последний момент решают, что им нужна хоть какая-то отмазка, чтобы не идти!
Он подошел к столу, поставил свой чемодан и сел.
— Я, так сказать, Сарматов. Магия, сверхъестественные штучки, колдовство — всё это серьезно. Вы, ребята, будущее нашей Империи. Если к концу семестра хоть кто-то из вас не вырастет до моих стандартов, я из вас сделаю котлеты! Запомните, ребятки! Теперь представьтесь, давайте. Имя и пару предложений о себе.
Марья начала, и мы все по очереди представились.
Сарматов взглянул на нас Селеной и потер подбородок:
— Эх, когда смотрю на вас, кажется, в коридорах что-то шепчут. Про какого-то баронета, что избил ученика до полу-смерти. А еще про какую-то рогатую дьяволицу, что расправилась с второкурсницей, как настоящая фурия, и арену разгромила. Надеюсь, это всё не о вас, и вы не собираетесь устроить здесь бойню?
Селена и я ответили одновременно.
— Нам нечего тут мутить. Вообще не в курсе о чем вы.
Селена подпихнула свой стул ближе ко мне.
— Мой любимый Алекс, зачем мне с ним вообще драться? Это же глупость!
— Да, дорогая, наверняка никто, у кого есть хоть капля ума, даже не подумает, что мы тут за что-то подеремся!
Я ее обнял, как будто это было вполне естественно, но тут же осознал, что творю невообразимое…
Черт возьми! Виктор! Год тренировок, и роль садится на меня как вторая кожа!
В этот момент в класс заглянул один из старшекурсников:
— Александр Каракалов? — спросил он обведя нас всех взглядом. В его глазах был смех. — Вас ждет директор Святогор в своем кабинете.
Я тут же понял, в чем дело. Все из-за той драки в мужской раздевалке после урока физкультуры.
Сарматов, видимо, тоже понял и покачал головой:
— Ну что же, господин Каракалов, вы можете быть свободны.
Я кивнул и посмотрел на Селену, она сочувствующе улыбнулась. Поднявшись, я вышел в коридор, следуя за моим провожатым.
Пока мы шли я прокручивал в уме, кто бы мог наябедничать директору. Ведь я помню, как ребята договорились ничего не сообщать куратору Мюнихаузеру.
Если точнее, Сторвальд и Гертруд, двое самых сильных ребят, сказали что-то вроде: «Давайте оставим это между нами, помиримся, и будем жить дружно». Но кто-то уже успел сбежать из раздевалки и пожаловаться учителю.
Я не знал того, кто пожаловался куратору, но зато мне знакомы все способности ребят из класса. Я записал у себя в блокноте их особенности и черты характера, каждого из них.
Так вот, среди нашего класса был один паренёк, который очень любил стучать учителям.
Поэтому моё предположение, это должен был быть Роберто Ящеркин.
«Ну погоди у меня стукачок недобитый.»
В любом случае, должно быть он
