«У нас один мальчик богатый, – рассказывает второклассница Оля, – всем девочкам все время просто так разные ручки дарит. У меня уже есть пять штук, а Олеське он целых девять подарил с начала года, и все очень дорогие. Ему денег много родители дают», – объясняет она поведение одноклассника.
Среди учащихся младших классов «богатенькие Буратино» пользуются большим уважением. Они могут угостить друга чем-нибудь вкусным, недоступным или запрещенным для него, сделать дорогой подарок «просто так», купить себе игрушку. Те, кто победнее, не стесняются и попрошайничать у богатого соседа, стараются завоевать его расположение, дружбу. Карманные деньги для учеников постарше – это возможность на том или ином уровне проводить свой досуг.
Будучи круглой отличницей и умницей, Ира училась в лицейском классе. Она всегда старалась держаться вместе с одноклассниками, хотя чувствовала, что ее немодные джемперы и поношенные ботинки никак не сочетаются с кожаными сапожками и новенькими дубленками подружек. После уроков ее часто приглашали посидеть в кафе, зайти в компьютерный клуб, но, чтобы отказаться, у Иры был замечательный предлог – с собакой надо погулять, ведь мама-медсестра опять на ночном дежурстве.
Наличие приличной суммы в кармане не только позволяет жить жизнью киногероев из модных сериалов, оно определяет отношение к тебе ровесников. Это становится одной из причин мелких краж, которые совершают подростки. Крадут у родителей, учителей, в школьной раздевалке. Постоянная и вечная проблема массовой школы – исчезновение личных или казенных денег. Ее причина – социальное неравенство.
К сожалению, и отношение учителей к школьникам зачастую зависит от социального статуса родителей, занимаемой ими должности, профессии и иногда от тех «даров», которые преподносятся в качестве подарков. К сыну мэра маленького подмосковного городка, обучающемуся в лучшей школе и у лучшего педагога, отношение всегда будет более снисходительным, чем к какому-нибудь «Ваньке Жукову». Представители среднего класса, впервые устраивающие деток в школу, с удивлением рассказывают, как директора в лоб спрашивают, чем родители могут «помочь» школе. «Если поменяете трубы в подвале, ваша дочь легко окажется в лицейском классе», – сказали одному. Знакомый работник телевидения снял рекламный фильм о школе, в которую хотел определить сына, – это было условием приема. Родители легко и быстро включаются в игру. Но суть этой игры очень быстро становится ясной и детям. Липовые пятерки и четверки, игнорируемые администрацией проступки и шалости, даже более ласковая интонация учителя – ничто не остается незамеченным. Во что это выливается? Сначала в упреки родителям – простым инженерам, потом в лютую ненависть к «везунчикам», или в чудовищный комплекс неполноценности, или в изобретательную ложь о папе – крутом бизнесмене. При любом раскладе такая ситуация повышает порог тревожности ребенка, а тем более подростка и уж никак не способствует процессу обучения. Да и зачем учиться, если пятерки все равно получает не тот, кто знает, а тот, кто имеет подходящих родителей, способных расплатиться если не подарком, то услугой. Очень часто такое рассуждение становится оправданием для лентяев, иногда такую позицию принимают и некоторые родители, пытающиеся объяснить неуспеваемость нерадивого или неспособного дитяти. Как это ни печально, но расцвету подобных товарно-денежных отношений в обычной школе прежде всего способствует ее бедственное материальное положение, а это уже проблема иная…
Жизнь в розовом цвете
Менее очевидно социальное расслоение в благополучных частных школах. Оно и понятно. Так или иначе, проблема нищеты и бедности тут снята. Ученики таких школ – дети весьма состоятельных родителей, уровень их жизни одинаково высок. Форменная одежда (если она введена) и вообще одежда, карманные деньги, общий досуг – эти проблемы тут не стоят. Нет здесь и распределения детей в соответствии с профессией родителей, потому что толщина кошелька у специалиста по компьютерной технике и популярного актера примерно одинакова. Конечно, и в этих классах возникают разговоры о том, «кто мой отец», но эти разговоры никогда не бывают так остры, поскольку ступенька лестницы одна и та же или соседняя. Если один ребенок ездил летом в Рим, а другой в Париж, то им всегда можно обменяться впечатлениями. В частной школе коллектив учителей кровно заинтересован в каждом ученике, поэтому даже самый неспособный из них редко услышит неласковое слово. Возможно, это сказывается на качестве образования, но зато уж точно создает комфортную и спокойную обстановку, атмосферу уважения и равноправия. Обстановка внутри классов здесь тоже ровная и доброжелательная. Дети объединены социально, материально, у них общий досуг и близкие интересы. Им всем хорошо. Какие тут конфликты? В таких условиях, однако, формируются личности, не совсем правильно представляющие себе, как складываются в реальной жизни отношения между людьми.
Проведенное исследование в частных и муниципальных школах показало, что выпускники первых имеют всегда либо сильно завышенную, либо заниженную самооценку. В то же время ученики обычных школ либо оценивают себя по большей части адекватно, либо чуть завышенно – а это признак веры в свои силы и возможности. Интересно, что в оценке друг друга «элитные» школьники более практичны, они, например, могут считать главным в друге то, что он «хорошо играет в футбол», «умеет плести фенечки». Их сверстники из муниципальных учебных заведений более абстрактны: они ценят доброту, отзывчивость, способность выручить, поддержать в трудную минуту. Их требования к людям более гуманны. Поэтому даже отвергнутый по той или иной причине ребенок готов принять в классе всех, в том числе своих мучителей. По-иному воспринимают ситуацию отверженности в классе частной школы. Среди таких здесь могут оказаться, например, дети самих учителей. Они учатся бесплатно или на договорных условиях. Если ребенок и его родители ставят задачу «вписаться» в коллектив, то есть только один путь – стремиться поддерживать общий высокий материальный уровень. Тут уж родителям придется поднапрячься, чтобы их ребенок и одет, и обут был не хуже других, и имел достаточно на карманные расходы, и летний отдых придется ему обеспечить соответственно. Или – искать другое учебное заведение, где сын или дочка не будет чувствовать себя белой вороной. Благополучие частной школы покоится именно на равенстве достаточно высокого уровня, достичь которого может пока далеко не каждый.
Не кочегары мы, не плотники…
В спецшколах проблема социального расслоения стоит по-особому. Так, в физико-математических школах оказываются действительно одаренные и талантливые дети из самых разных слоев общества, но их объединяет интерес к науке, натуральная жажда знаний, открытий. Они имеют общий круг ценностей, в котором материальное благополучие занимает далеко не первое место. Оценка личности дается исключительно в зависимости от ее степени образованности и увлеченности, от способностей, причем (и это важно!) так оценивают школьников и сверстники, и преподаватели. Примерно то же наблюдается и в редких у нас пока авторских школах. Иное дело языковые спецшколы. Они всегда считались очень престижными, поэтому попасть в такую школу мечтают даже те родители, чьи дети объективно не способны к изучению языков. В нашем центре нередко оказываются малолетние бедолаги, вынужденные зубрить английский с французским, в то время как и русские падежи и спряжения даются им с огромным трудом в силу нейропсихологических причин. Однако родители в погоне за престижем и модой не принимают во внимание ничего. В классе языковой школы за одной партой могут оказаться и дочка крупного бизнесмена, и сын дворника из соседнего дома. Эти школы считаются бесплатными, но знания они действительно дают глубокие и прочные. Отношения между богатыми и бедными в таком классе превращаются в открытую или скрытую от глаз взрослых войну. Игнорирование «нищих», грубое превосходство материальных ценностей над духовными, социальная жестокость приобретают здесь острые формы. Сапоги из «Парижской коммуны» могут стать причиной длительной и изощренной обструкции, отсутствие плеера – поводом для бойкота. Ученики живут в вечной борьбе самоутверждений. Завоевать уважение к себе можно либо за счет кошелька, либо за счет ума. А если недостаточно ни того, ни другого? Ребенок превращается в настоящего изгоя, в мальчика для битья или девочку для насмешек. К тому же ясно, что второй путь тоже более достижим для детей из обеспеченных семей: можно нанять репетитора, брать дополнительные уроки, организовать языковую практику в стране изучаемого языка. Естественно, далеко не все могут позволить себе такое. Несмотря на внешнее благополучие, большую и интересную внеклассную работу, использование новейших методик и учебников, наличие высококлассных специалистов, обучение в такой школе превращается в нравственное и психологическое испытание для ребенка, а иногда и в борьбу за выживание.
