— Почему вы в клетке? — обстоятельно и строго спросил юный лорд. — Вы себя плохо вели?
— Меня поймали в лесу, — вздохнула фэйри, осматривая прутья. — И привезли сюда.
Она не стала рассказывать, что однажды ее увидели охотники и напугали до полусмерти. Она так же не стала говорить про чары, которые непроизвольно заставили их влюбиться в хвостатую фэйри. И тем более не хотела рассказывать о том, как эти охотники убили друг друга, устроив драку за перепуганную красавицу.
Она умолчала, о том, как ее везли с мешком на голове в карете. Как ее допрашивал страшный голос, от которого она постоянно вздрагивала. И как потом, когда с нее наконец–то содрали мешок, этот страшный человек замер. Как из его уст прозвучало страшное слово: «Казнь». В ту ночью ее погрузили в черную карету. А потом куда–то несли, надев на голову мешок. Она помнила, как со скрипом закрылись двери новой камеры. И как ее мучитель, стоял на коленях клялся ей в любви. Как она сидела в роскошной комнате, загнанная в угол и смотрела на своего того, кто допрашивал ее, кричал на нее, обещал свернуть шею, чтобы сейчас стоять на коленях и просить любовь, как нищий подаяние.
Но самое страшное, о чем прекрасная фэйри умолчала, так это то, что у юного рыцаря были точно такие же глаза, как у ее мучителя. Серые, слегка отстранённые, жестокие и прозрачно — чистые. У него был тот же нос, те же брови. Только цвет волос у палача был светлый. А здесь на бархатный костюм падали темные локоны.
— Вы, наверное, плохо вели себя в лесу? — спросил юный дознаватель, расхаживая вокруг клетки. Он припоминал, как плохо можно вести себя в лесу, основываясь только на собственном опыте. — Кричали громко! Убегали далеко! Лазили на деревья!
Глава седьмая. Должность в наследство
— Да, — вздохнула фэйри, вспоминая, как бежала и пыталась спрятаться от охотников на дереве. И как кричала, когда люди окружили дерево.
— Если я вас выпущу, вы обещаете вести себя хорошо? — строго спросил юный рыцарь. И всем видом подчеркнул, что проследит за этим. Лично.
— Нет, прошу тебя! Не трогай прутья! — перепугалась прекрасная фэйри, видя, как маленькие ручки схватились за горящую голубым светом магию. — Тебя убьет! Будет очень больно! Это будет очень больно для…
Она пискнула, сжалась, пряча лицо в руках, но… ничего не произошло.
— … человека, — прошептала прекрасная фэйри, поднимая глаза на рыцаря. Тот пытался разогнуть искрящиеся заклинанием прутья. Она смотрела на него странным взглядом, видя как от усердия и превозмогаемой боли на лице у рыцаря, выступает пот.
— Не получается, — строго произнес юный освободитель, решив побыть освободителем в другой раз. — Я достану ключ.
— Даже не пытайся, — возразила фэйри, прикасаясь к прутьям. По ее руке пробежала синяя магия. И она тут же отдернула руку.
И тут молодой обольститель и освободитель по совместительству вспомнил, что скоро должен вернуться его отец.
— Простите, я смею откланяться, — совершенно серьезно произнес он, делая короткий кивок головой. — Разрешите я поцелую вашу руку.
Фэйри улыбнулась, осторожно протягивая руку сквозь прутья и стараясь, лишний раз не касаться магии. В ее руку ткнулся нос и трубочка губ. Причем, нос ткнулся первым.
— У меня важная встреча, — вздохнул юный обольститель, пока фэйри смотрела на него с улыбкой. Он подражал отцу, чтобы произвести впечатление на даму. — С неприятностями! Поверьте, они дожидаться не любят!
— Ты еще придешь? — послышался голос за его спиной. Где–то впереди уже брезжил свет отцовского кабинета.
— Как освобожусь! — ответил юный рыцарь, вспоминая, что отец любил ставить его в угол, дабы он подумал над своим поведением.
Панель на стене встала на место. А юный обольститель спрятался за штору. Постояв немного, он понял, что отец задерживается. Но осторожность была его вторым именем. Посидев в отцовской кресле, подвигав ящики отцовского стола, почитав с умным видом донесения, юный дознаватель, сполз и решил прогуляться. И как раз вовремя. В коридоре послышались шаги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он нырнул за занавеску и притаился, слыша, как проворачивается в замочной скважине ключ.
— Может, чаю? — послышался робкий голос служанки. — Я все прибрала! И пыль вытерла…
«Врет!», — подумал юный лорд. Но решил оставить разоблачения для мемуаров.
Однако, отцу было не до лепета служанки, поэтому та лишь забилась в угол. Словно черная хищная птица, отец набросился на бумаги, лежащие на столе. С его плащом в кабинет ворвался свежий запах вечера.
— Что случилось? — кудахтали слуги. — Что такое?
— С дороги! — рявкнул отец, вынося куда–то бумаги по живому коридору столпившихся и ничего не понимающих слуг.
— Что случилось? — переглядывались они, пока юный освободитель и обольститель красавиц тайком вышел за их спинами. — Чего это он так переполошился? Какая муха его ужалила?
Всем было не до юного лорда, чье страшное преступление осталось незамеченным.
— Я слышал, что сегодня скончался Великий Инквизитор, задача которого следить за магическим порядком в государстве! И сейчас король решает, кого назначить на его место! — гордо сообщил лакей, пока слуги изумленно переглядывались. — Это должен быть инквизитор с блестящей репутацией, благородного происхождения и не запятнанный связями со всякого рода фэйри! И наш господин идеально подходит. Однако, решать будет сам король!
Юный освободитель уже направился в свою комнату, вспоминая нежную улыбку и досадуя, что не смог ничего сделать для прекрасной пленницы.
— А еще я слышал, что теперь эта должность будет наследственной, как титул, — шептались слуги. — Так постановил сам король! Так что юный лорд Инкрис тоже станет Великим Инквизитором, если так решит король!
Слуги бросились на обрывки сплетен, как воробьи на крошки. И теперь весь дом гудел, обсуждая смерть Великого Инквизитора, который дожил до преклонных лет. Он не гонялся за ведьмами, не пил подозрительных зелий, чтобы проверить на себе, что это такое, не сражался с демонами. В целом, он вел здоровый образ жизни.
Глава восьмая. Великий инквизитор
— О чем это вы задумались! — послышался строгий голос и удары линейкой по столу. — Будущему Великому Инквизитору не престало ловить мух на лекциях о магии. Мухи — не ведьмы и не фэйри!
— Приношу свои извинения, — послышался вздох. — Я отвлекся.
— Так вот, на чем я остановился? Практика обложения каждого заклинания налогом до сих пор практикуется во многих магически — развитых странах! — продолжал учитель, расхаживая по комнате. — Если взглянуть на карту, то вы увидите, что наша страна относится к магически — развитым странам. Чего не скажешь о наших магически недоразвитых соседях!
За окном шелестели листья, а отец собирался уехать сегодня вечером на очень тайное собрание. Девятилетний Будущий Великий Инквизитор скучал на нудных уроках, которые теперь следовали один за другим.
Юный соблазнитель сидел за партой и думал о прекрасной фэйри. И ему было ужасно интересно, как крепится к ней хвост. И насколько было бы неприлично попросить его потрогать. Не расценит ли это искушенная красавица, как легкомысленное поведение с его стороны? И будет ли это считаться бестактностью, если он все равно иногда торчит из — под юбки!
Это все, что занимало его мысли.
— … поэтому все маги имеют патент, выданный инквизицией после обучения и экзамена. За исключением магических существ, у которых магия в крови, — прокашлялся учитель. — Будучи существами недалекими, они не умеют и не желают контролировать свою магию. Они бездумно распоряжаются ею. И чаще всего во вред обычным людям. Записали?
У знакомых красавиц не было хвоста. Поэтому правила этикета молчали по поводу хвоста, ставя юного соблазнителя в крайне неловкое положение. Но соблазн был так велик!
— Фэйри не хотят нести ответственность за свои чары и отчитываться кому–то за свои заклинания. Так, например, фэйри способна обольстить понравившегося мужчину детородного возраста, тем самым разрушив его свадьбу. Она не задумывается о последствиях. А это, если так посудить, колоссальные потери для экономики! Он теряет способность к работе и его можно списать со счетов, не вступает в брак, не рожает будущих работников. Или, например, гном, который решил, что люди не имеют права работать в его шахте. И при помощи своей магии обрушивает штольню.
