– Вы специально подговорили этого типа? Чтобы запугать меня?
– Я десятый год работаю с подростками.
Тренер нажал кнопку звонка.
– А вы мне…
– Да пошутила я, по-шу-ти-ла!..
8
В комнате Сластенова присела в ближнее к выходу кресло, поставила сумку к ногам на медвежью шкуру.
Человек в махровом халате у журнального столика поднял высокий запотевший бокал.
– Сто рублей даю!
Человек принялся громко сосать через соломинку что-то золотистое, с пузырьками, бегущими к ободку.
Тренер заглянул в комнату и куда-то исчез.
– Сто рублей, и ни копейки больше.
Надежный человек поставил бокал на фирменную салфетку.
– Но вы же еще не видали?
Сластенова нагнулась – ушибленное ребро напомнило о себе тихой болью – расстегнула сумку.
– Икона совсем-совсем уникальная! Может, даже чудотворная!
В комнату бочком вошел тренер.
– Угощайтесь!
В обеих руках крепыша пенилось по бокалу с ободком. Розовые соломинки подрагивали.
– Суперкоктейль «Спринт»!
Сластенова поблагодарила кивком, пристроила бокал на ладонь и тронула соломинку губами.
– Вас удивляет, почему я даже не хочу взглянуть на вашу фанерку?
Человек засунул руки глубже в карманы халата и начал ходить вокруг столика.
Когда он ступал на медвежью шкуру, она потрескивала и шуршала, когда проходил мимо стеллажа с книгами, чисто вымытые стеклины вздрагивали, и так же вздрагивал пустой бокал на столике.
– Просто в этом нет ни малейшей необходимости… Понимаете, я игрок, в высшем смысле этого затасканного слова, игрок с большой буквы… Меня влечет риск, как огонь влечет мотылька… Выиграю ли, проиграю ли – не все ли равно… Может, я сейчас предлагаю вам сто рублей за обыкновенную деревяшку, а может…
– Но если обыкновенная деревяшка стоит миллион рублей?
Сластенова поставила бокал на широкий подлокотник, вытерла платочком липкие губы.
– Тогда как?
– У меня, к сожалению, на данный момент отсутствует в наличии вышеназванная сумма.
Надежный человек остановился за столиком.
– Я не требую с вас миллиона.
Сластенова нагнулась к сумке и нащупала тугой сверток.
– Мне нужна лишь ваша консультация как специалиста.
– Консультация – тоже сто рублей.
– А коктейль «Спринт» бесплатный?
Сластенова, так и не вынув сверток из сумки, опустила икону на дно.
– Или сто рублей порция?
– Вы слишком практичная женщина, и это вас погубит!
Надежный человек шагнул к столику и, широко расставив руки, уперся ладонями в полированные края – ворот халата отпал и стала видна застиранная майка.
– К сожалению, таких, как вы, нельзя переделать, вы напоминаете мне столбы на обочине… Но могу в порядке исключения дать один совет бесплатно, как и мой любимый коктейль…
– Послушаем.
Сластенова переставила бокал с розовой соломинкой на другой подлокотник и откинулась в кресло, как бы разглядывая тяжелую люстру под высоким потолком.
– Валяйте без стеснения!
– Избавляйтесь быстрее от своей фанерки!
Человек выпрямился.
– Можете продать, можете выкинуть, можете подарить, но если оставите у себя, то всякие мрачные, злые мысли разъедят вам душу.
– Если я от нее избавлюсь, то уж не за сто паршивых рублей, поверьте.
– Охотно верю.
– Иннокентий Иннокентьевич, милый…
Тренер взмахнул розовой соломинкой, как дирижер.
– Взгляни хоть краешком глаза, пожалуйста.
– Ну ладно, показывайте.
Иннокентий Иннокентьевич вышел из-за столика.
– Раз принесли…
Сластенова, не вынимая икону из сумки, распаковала и только потом выставила себе на колени.
– Смотрите, не жалко.
– Так-так…
Иннокентий Иннокентьевич присел перед иконой, прищурил глаза.
– Весьма плачевный вид… Согласились бы стразу на сто рублей – не прогадали бы…
– Я же русским языком сказала…
Сластенова убрала икону в сумку.
– Жаль, жаль, но понять вас можно.
Иннокентий Иннокентьевич поднялся, засунул руки в карманы халата, посмотрел в упор на тренера.
– Мой друг вас проводит.
– Как-нибудь сама доберусь, не маленькая.
– Когда вы устанете от обладания фанеркой, то…
– Не устану!
Сластенова подхватила сумку, вырвалась из кресла и, качнувшись, сшибла бокал с подлокотника.
Бокал мягко упал на медвежью шкуру, розовая соломинка отлетела к когтистой лапе, и на длинной упрямой шерсти заблестела вереница капель ароматного коктейля «Спринт».
– Желаю здравствовать, мадам.
Надежный человек обошел тренера, который, ловко присев, подхватил бокал одной рукой и теперь стоял, прижимая к груди два пустых бокала с ободком.
Сластенова мялась у кресла, и когда человек, задев плечом тяжелую штору, открыл дверь в соседнюю комнату, вдруг шагнула за ним вдогонку.
Может, уступить за сто… Как-никак, деньги… Почти зарплата месячная…
Штора дрогнула.
И Сластенова оцепенела, заметив между плешью человека и половинкой двери стену, с пола до потолка увешанную иконами.
В полумраке потемневшие иконы казались черными дырами в серой стене.
Тренер с бокалами загородил от Сластеновой дверь.
– Вам не туда!
– А вы, оказывается, большие шутники!
Сластенова с удовольствием наступила на розовую соломинку, которую не успел подобрать крепыш, в прихожей запнулась о лакированные ботинки, а на лестничной площадке плюнула на пол.
– Вся стена в иконах, а сами голову морочат!
Сластенова вышла из подъезда и на ближней скамейке раскрыла сумку, посмотрела на икону и тщательно упаковала.
Зато моей там нет и не будет…
9
Тренер догнал Сластенову возле киоска.
Очередь давно рассосалась – закончились помидоры.
Продавщица в расстегнутом халате стояла возле грузовика, в который двое парней швыряли пустые ящики.
Тонкие доски трещали и лопались.
Какая-то старушка с полной сеткой помидоров наблюдала за происходящим.
Сластенова поравнялась со старушкой, и в этот момент из-за машины выскочил тренер; одернул мастерку, заулыбался.
– Гниль одна.
Старушка повернулась к Сластеновой.
– Ели выбрала на засолку.
Сластенова смотрела на тренера, а тот хотя и улыбался, но ближе не подходил.
– Что, решили дать настоящую цену?
– Не обижайтесь на Иннокентия Иннокентьевича. Душа человек, но со странностями.
– Сразу бы и объяснили…
Сластенова повернула к витрине.
– Пока мы шли туда.
– Иннокентий Иннокентьевич однажды в трудный час здорово помог мне… Я тогда из-за нелепейшей травмы был вынужден оставить большой спорт… Жизнь есть жизнь, и никуда этого не деться…
Они уже почти прошли магазин, а позади все еще слышался треск падающих ящиков.
Тренер то забегал вперед, безуспешно пытаясь заглянуть в глаза Сластеновой, то шел сбоку, задевая кусты, выпирающие с газона на дорожку.
– Послушайте, а зачем Иннокентию Иннокентьевичу столько икон? Для спекуляции?
– Что вы… А насчет икон – так это у него главный смысл в жизни… Фанатик, одним словом, чистой воды фанатик… Когда вы пришли, он просто испугался, что ваша фанерка окажется лучше, чем есть у него в коллекции… К тому же мрачное настроение… Впрочем, когда вы ушли, он сказал, что ни капельки не жалеет, сказал, что если это истинная вещь, то ей место в музее – попробуй на глазок определи; к тому же и ошибка не исключается…
– Шутники…
Подошел троллейбус.
Сластенова опередила всех и, даже не оглянувшись на тренера, втиснулась на заднюю площадку.
Когда ее затолкали в угол, она увидела сквозь пыльное стекло тренера.
Крепыш по-прежнему стоял на краю тротуара.
Надо было заставить его проводить до самого дома…
Троллейбус дернулся.
За стеклом качнулась толстая веревка.
И сразу же Сластенова почувствовала, как на нее давят сплоченные пассажиры, – но водитель умело тормознул и салон утрамбовался.
У заднего окна возник просвет.
Сластенова успела спустить на пол сумку, прижать ее ногами к вибрирующей стенке и упереться руками в стекло.
Уже не было видно ни тренера, ни остановки, лишь тянулись вереницей гладкие бетонные столбы и ржавый кустарник, похожий на мотки проволоки, разматывался по газонам.
– Предъявите билетик.
Сластенова машинально обернулась на вкрадчивый голос и увидела совсем близко потное лицо и надвинутую до бровей выгоревшую беретку.
– Ты что, ненормальная?
Сластенова уперлась плечом в стекло.
– Кто же в час пик билеты проверяет?
– Пожалуйста, предъявите билетик!
Теперь беретка торчала под самым носом Сластеновой.
– Да в такой толкотне рукой не шевельнешь, а ты – билетик… Лучше бы работу транспорта наладили как следует…
Троллейбус остановился, и почти вся задняя площадка рванулась на выход.
Контролершу на мгновение отбросило в сторону, но вот она резко шагнула к Сластеновой.
– Ваш билетик!
– Вот привязалась…
