Бордерс с нарочитой медлительностью протянул руку к кобуре, его пальцы сжали костяную рукоятку кольта.
— Я говорю это вам, мистер, но вы меня не слушаете! А ну, поставь на место этот чертов стакан и слушай сюда!
Незнакомец поднял стакан с виски и посмотрел его на свет.
— Вы сказали, что жизнь в Лаго коротка.
— Она коротка для вонючих бродяг!
Незнакомец поставил стакан на стол и повертел его в руках. Когда он заговорил, в голосе его звучала усталость.
— Куда бы я ни приехал, люди везде одинаковы.
— В таком случае, может быть, вам больше не придется никуда ехать, мистер. Может, здесь конец вашего пути!
Невозмутимость незнакомца была как пощечина. Бордерс расставил ноги и полусогнул их в коленях на манер Джона Уэсли Хардина из Техаса. Его правая рука крепко сжала костяную рукоятку кольта, указательный палец привычно лег на спусковой крючок. Кольт выскользнул из кобуры, быстрее… быстрее…
Бах-бах.
В левой руке незнакомца сверкнуло пламя. Грохот от выстрела из небольшого крупнокалиберного револьвера, лежавшего в его ладони, слился с предсмертным криком Билла Бордерса, которому пуля угодила прямо в лицо. Он рухнул навзничь, разбрызгивая вокруг себя кровь.
Фред Шорт выхватил из-за пояса свой кольт и навел его на столик незнакомца, но того там уже не было. Он был уже на ногах, в правой руке у него был зажат шестизарядный револьвер, а левая ладонь лежала на курке. «Веялка!» — мелькнула дикая мысль в голове у Шорта, и это было последнее, о чем он успел подумать. Незнакомец сделал движение рукой, и дуло револьвера чуть заметно дернулось. Фред Шорт отлетел назад с четырьмя пулями в груди и, ударившись о стойку бара, рухнул на землю кучей кровавого тряпья.
Томми Моррис хотел издать протестующий крик, но из его раскрытого рта не вылетело ни звука. Он едва успел вытащить свой револьвер, как две пули сшибли его на пол. Он умер, стоя на коленях, глупо уставясь в пол, словно удивляясь, откуда взялось столько крови.
Когда отзвучало эхо последних выстрелов, в комнате воцарилась мертвая тишина. Дым серой струйкой вился по полу, окутывая трупы прозрачной завесой.
— Боже всемогущий! — прошептал Джо Хэтч.
Мордекай Форчун залился визгливым смехом.
— Что будем пить, ребята? Мордекай угощает! Мордекай угощает!
Его писклявый голос стряхнул оцепенение с находящихся в комнате людей. Джо Хэтч вздрогнул и потянулся к бутылке с виски. Погонщики за угловым столиком продолжали сидеть как каменные изваяния, а Билли Флинт нервно теребил свой ус.
Незнакомец спокойно перезарядил оружие, даже не взглянув на людей, лежащих на полу. Они были мертвы, и этим все сказано. Они были мертвы потому, что затеяли глупую игру.
— Вашей вины здесь нет, — пробасил Джо Хэтч. — Я видел, как все произошло. Они пытались затеять ссору.
Незнакомец ничего не ответил. Он вложил кольт обратно в кобуру, засунул маленький револьвер в карман, взял бутылку с виски и, ни на кого не глядя, вышел из салуна.
Последние лучи заходящего солнца коснулись строений, окрашивая их в нежные тона Часть улицы скрывалась в темноте, а в некоторых окнах уже горели светильники, вычерчивая на земле светло-желтые квадраты Незнакомец вышел из салуна и сделал большой глоток виски Пока он пил из горлышка, из темноты вынырнула Кэлли Траверз и как бы случайно наткнулась на него.
— Извините! — пробормотала она, поглядывая на незнакомца озорным, подзадоривающим взглядом
Незнакомец вытер пролившееся виски с подбородка и внимательно посмотрел на молодую женщину Смазливая девчонка. Полные груди, выглядывающие из-под лифа Соблазнительные бедра Наглая проститутка, ожидающая своей очереди.
— Ну?
Незнакомец посмотрел в другую сторону и, запрокинув голову, вылил в себя очередную порцию обжигающего виски Его безразличие было очевидным, и это вывело Кэлли из себя.
— Пьянчуга! — прошипела она — А я думала, что ты мужчина, когда увидела тебя въезжающим в город
Он слегка поклонился и поднял бутылку в шутливом салюте.
— За ваш длинный язык, мэм С длиной которого могут сравниться только ваши э-э-э ножки!
Она осыпала его проклятиями и, приподняв юбки, попыталась ударить его ногой
— Мерзавец!
Мужчина уклонился от удара и, обхватив ее рукой за талию, привлек к себе, продолжая сжимать в другой руке бутылку виски
— Вам необходим урок, леди, — сказал он жестким тоном — Урок хороших манер
— Не тебе учить меня манерам!
Она выплюнула ему слова в лицо и принялась царапаться и кусаться, как дикая кошка. Но незнакомец был сильнее. Он был сильнее любого мужчины, каких она знала. Его руки сомкнулись вокруг ее талии, как стальной обруч. У Кэлли перехватило дыхание. Она обмякла в его руках и не оказала никакого сопротивления, когда он поволок ее через улицу к выступающей в темноте конюшне.
— Давай, давай, сопротивляйся! — прошептал он — Мне это не помешает.
Она ткнула ему в лицо растопыренными пальцами, целясь в глаза.
В низком и тесном помещении конюшни было душно. Застоявшийся воздух пропитан запахом лошадей, навоза и соломы. Незнакомец втащил Кэлли Траверз в свободное стойло, как мешок с овсом, и бросил на пол, по колено устланный свежим сеном. Она подняла ногу и попыталась ударить его коленом в пах.
— Я убью тебя! — простонала она в бешенстве.
Незнакомец отпрянул назад, и Кэлли чуть было не вывернулась из-под него. Бросив бутылку, он схватил обеими руками ее запястья и прижал к полу. Силы покинули Кэлли, и она откинулась навзничь, тяжело дыша.
— Клянусь, ты умрешь!
— Может быть, — ответил он жестко. — Но не сейчас. Не сегодня ночью.
Он стиснул ее запястья одной рукой, а другой принялся расстегивать пояс.
Лошадь беспокойно металась по стойлу, ударяя копытом в грубую деревянную перегородку. Этот звук достиг слуха юного Джонни Вэйда, когда он выходил из маленькой задней комнаты, примыкающей к конюшне. Мальчик знал лошадей лучше всех в округе. Даже Аса Гудвин не мог с ним сравниться. Вот и сейчас он по слуху безошибочно определил, что это мечется черный морган незнакомца. Жеребец был возбужден. Он либо переел овса, либо, наоборот, был голоден. Но, черт побери, Джонни покормил его, смыл пену, потер скребком. Он хорошенько напоил его, оставил овса, но жеребец продолжал бесноваться.
— Тихо, дружок… Успокойся!
Джонни зачерпнул ковшом овса и направился по узкому проходу между стойлами в направлении жеребца. Конь проделал долгий путь. От форта Баувер до Лаго сплошная каменистая пустыня. Ни травинки, ни кустика, чтобы покормить лошадь. Он заторопился к стойлу, но, когда подошел, конь перестал брыкаться. И все же он издал какой-то необычный звук. Это было не тихое ржание и не храп. Это было похоже на голос человека, стонущего от боли или задыхающегося от недостатка воздуха. Очень странно Джонни замедлил шаг, вглядываясь в темный силуэт жеребца.
