и пытаюсь перезарядиться. Может, и ещё раз засандалю. Или как. Наши молчат. Потому что ещё нет фонтана огня, ничего не взрывается и некого прищучивать в последних судорогах. А вот и он! Ракета проносится мимо цели и врезается в склад каких-то ящиков позади него. Взрыв! Второй, тот, что дальний, как раз делает влево пару шагов... В общем, враг мёртв, хоть и не тот, в которого прицеливался. Начало неплохое, но... странное какое-то. А мишень моя, ну тот самый герой киноленты, которого я хотел из ракетницы к праотцам отправить, из автомата с колена в меня как в портрет вражьего президента от всей души забивает очередь, а то и две. И ведь не лечь в этой позе, не притвориться! Меня скрючивает, заряд выпадает из ракетницы. Я еле подхватываю его, второй рукой прижимаю к животу свои же кишки и так, то ли на карачках, то ли в позе больного геморроем двигаюсь с этого стрёмного места вглубь и налево, к своему валуну. Может, успею, а? Там любимые живые чучмеки. Там Клиф. Он подлатает, он же пока баклуши бил, пусть хоть делом лепила займётся. Слышны выстрелы из винтовок. Ага, девчонки вступили. Теперь да, чтоб автоматчик не стрелял, пока я не вылез куда надо. Подержите его, милые. Мне немного доковылять осталось. Ещё чуток, пусть ливень ему глазоньки порошит, ветер оружие рвёт, пусть... Слышу выстрелы с другой стороны. Ой, ну зачем же так? Ладно, в кисть, я не на ней двигаюсь, пусть сами теперь ракетницу таранят... Потом подберём, если что, никуда она не денется, но в колено-то за что? На одной ноге могу и не доскакать. Кривлюсь, поминаю бармалейскую родню известными только мне междометиями и – ползком. Цепляюсь зубами за прогорклую траву, тянусь. Это чудо, что я ещё в сознании, но кровавый след... Хорошо, что у бармалеев нет собак, тут бы они меня на бифштексы бы порвали, как пить дать. Как я теперь? Меня что, в качестве пророка с десятью пулевыми отверстиями теперь собирать будут? Успею ли я? Смогут ли наши? И тут опять автоматной очередью меня по спине. Наискосок. Всё. Добегался. Дальше без меня...
Четвёртый решающий
Сижу пять минут. Может больше, может меньше. Спина ещё чешется. Кажется, что вот только что тебя нашпиговали горячими точками. Сижу, делаю выводы. Куда теперь? Я же чувствовал, что с востока – не вариант. Чуйка у меня встроенная, вот и не вышло. Не хочу я там мишенью служить. Автоматом меня с моей ракетницей на раз-два валят. И на пользу общему делу – ровно один вражина битый. Два – это уж если совсем пруха на нашей улице, а такое случается только в сказочках для малолетних. Помаленьку оклёмываюсь. Доктор уже давно направо ушёл, подпускает оттуда патрульного. Судя по всему, по начальному сценарию пойдём. Вот... да, выползаю из-за бугра. Подальше от этих бесноватых с Анаболиком во главе. Вы, ребята, там сами по себе, я – сам по себе. Вот когда что понадобиться – обращайтесь, а до этого – не суйтесь под дуло, хорошо, а? А я вас прикрою. И спиной своей широкой и грудью. Доктор на этот раз не торопится, время тянет по максимуму, чтоб точно по бармалею засадить, Я тоже жду. Палец на курке чуть дрожит, напряжение в виске уже жилкой бьётся. «Та-та-та!!» – Клив высунулся... и снова за свой камень. Раз! Хорошо! Всё по плану. Тот дядя, что у них первым шёл, словил от нашего лекаря. Хорошо словил, аж подбросило его и уронило. Или сам лёг. Не важно. Главное, что вот тут и ракета его нашла. Фух, здорово... Улыбаюсь. Стираю пот со лба. Прислушиваемся оба с Клифом – тишина. Вот что значит – близко подпустили. Не ползут, не лезут. Никто не шелестит. Прохлопали бармалеи своего. Был – и ...уже никого. Люблю, когда так: одного, двух, трёх, а остальные и знать не знают, и ведать не ведают. Куда хуже, когда прут всей кодлой, и только успевай из пулемёта косить. Вот, только расфилософствовался – Клиф поднимает руку и показывает, что пойдёт на сближение. А мне предлагает подстраховать его из-за его же камня. А почему бы и нет? Там хоть местного населения не будет. Да и дорога ближе, если кто по ней потопает – как раз моим клиентом станет. Доктор ползком движется к блокам, я короткими перебежками занимаю его место. Пристраиваюсь чуть правее. Чтоб можно было стрельнуть и, если что – обратно юркнуть.
А Клиф дополз. В двух метрах от них зашкерился, а они и в ус не дуют. Ходят себе, охраняют свой блокпост, дурилки картонные. Перекликаются. Клиф, он не только медик хороший, он и со взрывчаткой разной умеет общаться. Почти на «ты», если можно так выразиться. Начитался у себя в университете по взрывному делу разных проспектов – вот и зачесалось у него. В наёмники подался. Так сам говорит. Так что – за что дёргать у гранат или мин разных – просекает. И при себе их носит на все случаи жизни, по кармашкам ныкает, в подсумки разные, что к поясу крепятся, засовывает. Вот и сейчас, чую, он баньку горячую бармалеям устроить собрался – они ведь горяченькое ой как любят. Отсюда хоть не очень видно, но всё же картина маслом. То ли Малевич, то ли Кандинский. И док наш с гранатой, которая через блоки вот-вот полетит зазырить, что у них там, на той стороне. Клиф, как бросил, так сразу к земле припал, чтоб взрывной волной не прихватило. А там тоже не совсем пальцем деланные. Как увидели объект неопределённый – порх в разные стороны. Я всаживаю вдогон, ан их уже и нет на местах, разбежались, кто куда, не видно ни одного. Бетонные блоки крошками сыпятся, а жертв и разрушений удалось избежать. Почти. Синяки и ссадины в счёт не включаем. Клиф, конечно, старается, сбоку выскочил, очередями по ним полощет, Но в дыму пороховом ему не сильно-то видно. Кажется, вслепую мочит, наугад, по предыдущим звукам. Вижу, выстелил пару раз – и назад, за блоки. Отсидеться и понять, кого покоцали и где остальная братва. Тут метаться будешь – под ответный огонь мигом попадёшь. Он туда, а они... Я пока перезаряжаюсь, смотрю за горизонтом. А там тени шевелятся. Кто-то наверняка лечиться начал, Кто-то стягивается. Да и услышали нас, вижу – подкрепление несётся. А Клиф там один. Киваю издали Анаболику, мол, повесели народ, что ли. Я не готов
