их расследованиями. Она знала, как все устроено. Все крутилось вокруг репутации. Два месяца Хэллидэй пахала, чтобы заработать себе имя. Как ей казалось, у нее это получилось. С лихвой.
Хэллидей шесть лет с отличием служила в армии, в течение этого времени неоднократно летала в Ирак и Афганистан. Она устроилась в полицию Нью-Йорка после того, как уволилась со службы. Первые два года она была патрульным, иногда работала с отделом нравов, когда им нужна была разодетая шлюхой приманка. После сдачи экзамена на детектива, ожидая перевода в убойный отдел, Хэллидей работала как криминалист, а затем пять месяцев в отделе по особо важным делам. Перевод произошел, когда понадобилось временно заменить детектива, ушедшего на долгосрочный больничный.
Хэллидей более чем заслужила свой значок. Пока что ее работа в убойном отделе напоминала ей первый год в патрульной службе, где к ней относились как к зеленому салаге, несмотря на ее военную службу и боевой опыт. Поэтому, когда она увидела, что была поблизости от места убийства, то ухватилась за возможность первой взять дело.
– Какой этаж? – спросила она консьержа, показывая значок.
– Шестой.
Хэллидей побежала по лестнице, чтобы не ждать лифт. На лестничном пролете шестого этажа она расстегнула свою сумку для бега и достала рубашку офицера нью-йоркской полиции и синие нейлоновые спортивки, которые хранила для подобных случаев.
Она оделась и расчесала пальцами каштановые волосы до плеч, а потом открыла дверь лестничной клетки, выйдя в коридор, где коп опрашивал рыжеволосую женщину возле квартиры, опечатанной полицейской лентой.
Женщина говорила на ломаном английском с сильным восточноевропейским акцентом. Хэллидей предположила, что именно она позвонила в 9-1-1 после того, как нашла тело.
– Имя уборщицы – Ольга Кузнецов, – сказал Хэллидей патрульный, когда она отвела его в сторону, чтобы быстро выяснить все подробности. Он неправильно произнес имя. – Она говорит, что приехала убраться в начале восьмого. Нашла мертвого мужчину в кровати. Видимо, она убирается в квартире пару раз в неделю. Владелец остается на несколько ночей. Все остальное время он сдает квартиру на «Эйрбиэнби» или каком-то еще сайте.
Хэллидей повернулась к уборщице.
– Мертвый мужчина – это владелец?
– Я никогда не видеть владельца до этого. Он всегда на работе, когда я убираться. Консьерж дает мне ключи. Я даю ключ обратно после того, как заканчиваю, – объяснила Ольга на ломаном английском.
Рядом с ней стояла тележка уборщика. Ольга рассказала им, что работает на компанию, которая предоставляет услуги по уборке квартир, сдающихся на непродолжительный срок.
– Ольга, вы выносили что-нибудь из квартиры? Полотенца, постельное белье, мусор, что-нибудь еще? – спросила Хэллидей.
– Я выкинула один пакет из кухни, – она указала на мусоропровод у лифта.
Офицер полиции, который опрашивал ее, тихо застонал. Он знал, что это значит. Ему придется спуститься с Ольгой в мусороприемник, чтобы опознать пакет, который она выбросила.
Хэллидей достала из своей сумки перчатки для работы на месте преступления, надела их и бахилы. Другой коп стоял у двери опечатанной квартиры.
– Кто-нибудь из детективов уже приехал? – спросила Хэллидей, беря доску-планшет и расписываясь.
– Вы первая, – ответил он.
Хэллидей достала телефон, чтобы снимать свои перемещения, и, нырнув под ленту, вошла в квартиру. Воняло аммиаком. Плитка на полу под мрамор была мокрой после мытья шваброй. Полосы чистящего средства высыхали на зеркальных стенах гостиной.
– Похоже, Ольга убрала квартиру до того, как нашла тело, – прокричала она полицейскому у входа.
– Она убрала гостиную и кухню перед тем, как вошла в спальню. Там она и нашла жмура. В кровати, с дырой в груди. Толкни дверь в спальню – увидишь его.
Квартира была размером с отельный номер – и такой же безликой. Небольшая кухня, соединенная с комнатой. Там стояли серый кожаный диван в виде буквы «Г» и круглый журнальный столик, а под ним лежал коврик с грубым ворсом, который только что пропылесосили. На стене висел широкодиагональный телевизор. У кухонной стойки стояли два металлических барных стула. Квартирка была слишком мала для обеденного стола.
Хэллидей сняла на видео гостиную и кухню перед тем, как открыть начисто протертый холодильник. Внутри были контейнеры с салатами и нарезанными фруктами из «Хол Фудс», разные йогурты и наполовину выпитая бутылка апельсинового сока.
Рядом с раковиной стояли два помытых и поставленных сохнуть высоких стакана. Еще одна улика пропала.
– Черт. Ни минуты покоя, – пробормотала Хэллидей.
Она выдавила себе в рот подушечку мятной жвачки и, раскусив ее, толкнула дверь в спальню, держа перед собой телефон, чтобы записать, как она входит в комнату, где было совершено убийство. Ступив внутрь, Хэллидей ощутила поток холодного воздуха, исходящий от потолочного вентилятора.
Она не выключила вентилятор. Не включила и свет в комнате.
Ничего нельзя трогать, пока криминалисты официально не сфотографируют все в точности таким, каким оно было найдено.
В комнате царил полумрак из-за опущенных жалюзи. Хэллидей могла видеть достаточно хорошо для того, чтобы определить, что жертвой стал мужчина, вероятно, за тридцать.
Быстро вращавшийся вентилятор ерошил его волосы, будто бы он был еще жив. Хэллидей присела на корточки, чтобы посмотреть на него поближе. Углубления на щеках с квадратными скулами позволяли предположить, что, когда он улыбался, у него проступали ямочки. Он выглядел как человек, который много улыбался. Его челюсть была квадратной. Его нос – орлиным. Его губы определенно были синими.
За исключением черных боксеров, он был обнажен, одежда валялась кучей на полу. Уродливая рана под грудной клеткой позволяла предположить, что орудием убийства был острый предмет – вероятно, нож. Бегло исследовав место преступления, Хэллидей нигде его не увидела.
Она предположила, что жертва умерла моментально. Это объясняло отсутствие каких-либо заметных брызг крови вокруг. Но не объясняло безмятежность его губ. Ни один человек не выглядит так спокойно, когда его закалывают насмерть.
Вокруг она не увидела ничего, что помогло бы опознать жертву. Ни портмоне на прикроватном столике. Ни телефона. Шкафчики столика были пусты.
– Как ты добралась так быстро? Этим утром пробки растянулись на километры.
Хэллидей повернулась и увидела входящего в спальню доктора Франклина, коронера.
– Я была на утренней пробежке на работу, когда поступил звонок, – сказала Хэллидей. Она знала Франклина с тех времен, когда работала в отделе криминалистики.
– Ты все еще бегаешь? – спросил он.
– Девять с половиной километров в день. Пять раз в неделю. А ты?
– Бросил после операции на колене.
Узкое лицо доктора Франклина сморщилось от сосредоточения, пока он проверял температуру в комнате в трех разных местах. Ему недолго оставалось до пенсии, и он бросил все попытки соответствовать установленной форме одежды. Сейчас он, как правило, носил футболки-поло и
