– И что же?
– Нет ничего подлинного. Все лгут! Рассказы о святых – сказки.
– Святая Вероника проявила сочувствие к тому, кого покинул весь мир, кому предстояло умереть страшной смертью на кресте. Даже если бы она не отерла лоб Христа, даже если бы он не существовала, мы должны быть благодарны за этот рассказ о проявлении доброты, за этот пример.
* * *
Люди во всем мире любят своих и ненавидят чужаков.
* * *
– После тридцати лет преданности, я сделала единственную ошибку! Одну единственную! Только одну!
– Одна – это слишком много.
* * *
Ради нас люди умирали в бою, рушились семьи. Тех, кто стоял нашем пути, заставили замолчать. Но теперь кровь пролита у самого нашего порога. Этот акт возмездия, это убийства меняет всё.
* * *
– Да примет Господь душу Фридриха-Миротворца.
– Фридриха прозвали «миротворцем», потому что он проигрывал все сражения и был вынужден заключать мир.
* * *
Я хочу, чтобы ты стал разумом своего брата. Будь ему советчиком, а не соперником.
* * *
Не смей учить меня дипломатии, девчонка, и не пытайся мной манипулировать. Я мастер и в том и в другом.
* * *
Скажите Марку Антонию, чтобы наслаждался зимним бризом, пока может, ибо в аду климат гораздо жарче.
* * *
– Есть известия из Испании от нового императора?
– Нет, Ваше Святейшество, но прибыл посланец от короля Карла.
– Враги прежде друзей…
* * *
Королю Фердинанду напиши, что из-за вторжения французов его дорогая племянница Мария Энрикес оказалась в опасности. Если ее изнасилует швейцарский наемник, трес ее нижнего белья будет слышен в самой Барселоне.
– Я слышал, Его Святейшество собирается отлучить от церкви семью Колонна.
– Только Марка Антония. Папа хочет иметь козырь на переговорах с остальными членами семьи Колонна.
– Вы, христиане, любите разные фокусы.
– Не фокусы, а ритуал с колоколом, библией и свечами. Сначала звонит колокол как по покойнику. Таким образом, отлучаемый обрекается на духовную смерть. Затем Его Святейшество закрывает книгу жизни, которая теперь недоступна для отлучаемого. И наконец, двенадцать свечей, символизирующих свет Бога, гаснут. Душа отлучаемого повергается во мрак отчаяния.
* * *
– Верная служанка Лукреции должна потакать ее желаниям.
– Даже греховным желаниям?
– Особенно этим!
* * *
– Могу я вам услужить?
– Да, нам нужно умертвить животное.
– Какое животное?
– Лошадь. Старую клячу. Избавить от мучений.
– Как велика ваша лошадь?
– Она размером с мужчину.
* * *
– Молодой герцог был отравлен?
– Я не разбираюсь в медицине. Только в людях.
* * *
Что проку в вере, если нас убьют? Вера – награда, достающаяся победителю.
* * *
Мы приказываем тебе как римский Папа. А как родной отец, я надеюсь, что ты меня ослушаешься.
* * *
– Как ребенок?
– Сразу после рождения она была отвратительна. А сейчас – просто прелесть!
* * *
Мы еще встретимся. Но только один раз.
* * *
Это было слишком легко. Франциск, почему я чувствую себя как царь Приам, открывший ворота Трои огромному деревянному коню?
* * *
– Где мой отец?
– Кардинал Борждиа?
– Где моя семья?
– Прячутся в замке Святого Ангела.
– А вы остались, чтобы что-нибудь стянуть?
* * *
Рыдайте сколько угодно, Ваше Святейшество, но вы все равно должны мне заплатить.
* * *
– Король Фердинанд уже близок к решению.
– А мы близки к краю пропасти!
* * *
– Как с тобой обращался Колонна? Как подобает обращаться с кардиналом святой нашей матери-церкви?
– Вообразите, отец: раз в день мне давали лазанью с маслом и сахаром.
* * *
Ты имеешь полное право страшиться прикосновения мужчины, но я, прежде всего, твой сын. Позволь утешить тебя, как ты когда-то утешала меня.
* * *
Моя супруга ревностная католичка. И хотя она молода и румяна, она никогда не дает мне забыть, что является английской герцогиней и могла бы выйти замуж за Тюдора. Перед моим отъездом из Лиона она сказала: «Верховная королева, – так она себя величает, – приказывает своему супругу, – не королю, – прежде всего, защищать достоинства Его Святейшества. Если ты нарушишь мой приказ, то больше не увидишь моей постели». Этот высокомерный тон, хотя и вызывает досаду, будит во мне желание еще больше угодить ей. Это безумие, но я не хотел бы излечиться от него даже за всю Италию.
* * *
У вас есть мать, Бриконе? Значит, вы знаете, за что умираете.
* * *
В военное время, кардинал Делла Ровере, мы все должны чем-то поступаться, чтобы что-то приобрести.
* * *
– С самого моего приезда в Рим я знал, что являюсь всего лишь спицей в великом мировом колесе. Но Цезарь ваша плоть и кровь! Я бы предпочел тысячу раз умереть, чем отдать сына врагам.
– И где же ваш сын, шехзаде?
* * *
Признак настоящего мужчины – не страдания, которые он перенес, а уроки, которые он извлек из страданий.
* * *
Принц, если вы не прекратите истерику, я прикажу сделать вас евнухом. Без детородных органов сатана станет наименьшей из ваших бед.
* * *
– Отошли Фердинанда обратно к дяде.
– Я думал, вы намеревались использовать мальчика как инструмент давления на переговорах.
– Лучше лишиться тиары, чем еще день слушать его вопли.
* * *
Простите, мой друг, я не знаю мусульманских молитв, чтобы направить вашу душу к Аллаху. Пусть ваш бог позволит вам сидеть рядом с сыном.
* * *
Одна ночь с одним из членов вашей семьи позволяет мне с удовольствием изнасиловать другого.
* * *
– Мы дружим с тех пор, как я учила тебя латыни много лет назад, и все же Хуан не знает моего имени.
– Оно и к лучшему.
* * *
– Мой брат, герцог Людовико, желает присоединиться к вам, Испании, Венеции, Мантуи, Сиене и Священной Римской империи.
– Какое совпадение! Именно когда тридцать тысяч вместе с армией короля Фердинанда пошли в атаку на французов на суше и на море, вы вдруг приезжаете и заявляете, что Милан присоединяется к нам. Должно быть, у французов плохи дела, ведь Богу известно, что Сфорца всегда на стороне победителей!
– Чем мы отличаемся от вас, Ваше Святейшество?
* * *
– Меня зовут не кардинал Фарнезе, а кардинал Френьезе. Это игра слов. «Френье» на уличном жаргоне означает «лоно». Поскольку я получил красную шляпу через сестру, я – кардинал из лона. Смешно. Глупая зависть.
– Алесандро, это не шутка и не зависть, а прямое оскорбление для тебя и твоей сестры!
– Вот в этом разница между нами – там, где я смеюсь над собой, ты воспринимаешь каждое слово как удар меча.
* * *
Напомни нам никогда не обижать тебя.
* * *
Ваше Святейшество, я буду отражать вас, как мои доспехи отражают солнце.
* * *
– Где ваш отец?
– Его здесь нет, но мы подготовили для вас покои.
– Где – здесь? Где он?
– Я не знаю.
– Я спрашиваю еще раз, и если в ответ услышу «я не знаю», прикажу казнить вашего брата. Где Папа Александр шестой?
– Я не знаю.
* * *
– Я больше не девственница. Твой брат Хуан овладел мной.
– Изнасиловал?
– Нет.
– Ты сама ему отдалась? Как ты могла! Разве я тебе не рассказывала, что он сделал со своей женой?
– Да-да, сейчас не время для нотаций. Моя жизнь кончена, отец отрекся от меня. Я мертва, Лукреция, мертва!
– Да нет, глупая! Ты не мертва, пока не умрешь.
* * *
– Она так быстро растет, наша Лаура. Мы должны папским эдиктом поверить всем дочерям вечно оставаться невинными.
– Я тоже дочь. Хотел бы ты, чтобы я была невинной?
* * *
– Евреи приносят чуму.
– Чуму приносят беженцы, скопившиеся в еврейском квартале.
– Я имел в виду духовную чуму.
* * *
Любовь – та война, в которой у меня не было побед.
* * *
Я взвешиваю свои слова, часто фальшивые, чтобы получить то, что мне нужно.
