солдат службу, придется ему опять землю пахать или на фабрике работать, помещики, купцы да чиновники прижмут его так, что хоть волком вой. А ежели он станет противиться, своих прав добиваться, так те же самые офицеры и генералы и на него других солдат пошлют, на этот раз в него самого стрелять. Хитро это механика налажена.
Кто солдат? Кому он служить должен.
Почитай, что все солдаты — либо мужики, либо рабочие. Отбудут свой срок, опять в деревни или на фабрики пойдут, так им не зачем для господской пользы мыть свои руки в братской крови. Господа — это другое дело, они до человеческой крови охочи, ну пусть сами ее и пьют, пока им даются. Солдату же помещики, купцы и чиновники — не друзья и не родственники, да и несправедливые они люди. Ему стыдно и грешно обижать, своих кровных и без того обиженных, и обижать ни за что ни про что, а только в угоду своим врагам — разным дармоедам.
Каждый солдат должен помнить, что его кормят, одевают, обувают на народные мужичьи деньги, на те подати, которые сбирают с народа. Если бы не раскрадывало этих денег всякое начальство, то солдат кормили бы и одевали много лучше, чем теперь, но и сейчас солдат не работает, а кормят его на те деньги, которые тяжелым трудом мужики да рабочие заработали и которые у них начальство отняло.
На народные, кровные деньги сделано или куплено и оружие солдат. Солдатское ружье сделано, на деньги, взятые податями и быть может как раз у тех крестьян или рабочих, убивать которых посылают солдата. Так уже если стрелять из него, то во врагов народа, в дармоедов, тунеядцев, кровопийц, как бы они не назывались, какие бы золотые пуговицы и эполеты они не надели, какие бы разноцветные ленты и ленточки, какие бы золотые и серебряные кружки и звездочки, они крестьян убивать приказывают, самих их убивать надо.
Почему солдат своих убивает.
Почему же солдат, по слову барчат офицеров, своих убивает? Да потому, что начальство всячески солдат одурачивает, оболванивает, затуманивает им головы, чтоб они забыли совесть и честь и по приказу господ, разряженных в пиджаки с эполетами, в своих братьев — крестьян и рабочих стреляли.
Для этого их подолгу, годами держат в казармах, чтобы они одурели от безделья и скуки и позабыли о своих рабочих и о крестьянских делах. Забивают им голову самой что ни на есть последней глупостью, которая у офицеров словесностью называется, а в этой словесности либо пустые слова написаны, либо так принаровлено, чтобы солдат всегда во всем офицеров слушал, чтобы, запомнив эти глупости, крестьянин всегда на господ работал, а ежели не захочет этого, так чтобы солдат убил его.
Мудрено и жутко человеку своих убивать да еще по барскому приказу. Не легко солдату крестьянину для барской пользы — штыками и пулями пробивать крестьянские груди, не легко солдату рабочему разбивать головы рабочих, но для этого то солдат и держат подолгу в казармах, оболванивают. Вошел в казарму человек человеком, а стал болван болваном, ежели поддался разным обманам. Оболванивают солдат офицеры, служивые, барам свои души за гроши продавшие, народу русскому в пользу бар изменившие, за барскую похвалу да за деньги продавшие крестьянство.
Присяга.
Самым большим обманом, которым пользуются господа для того, чтобы сделать из крестьянского парня лютого зверя, а то и Каина-братоубийцу-является безбожная присяга. Что солдатская присяга — присяга безбожная — всякий поймет, кто хоть немного подумает, не врет ли купленный барами и чиновниками поп, когда говорит о ее святости. По неволе приходится принимать присягу в том, что будешь слушаться начальства, хотя и знаешь, что оно приказывает делать подлые и кровавые дела. Откажешься от присяги, упекут тебя в каторжные работы. Это, положим, верно, принимать присягу приходится, но исполнять ее, это значит против Христа идти. Христос запретил брать присягу, и тот поп, который приводит к ней, не Христа слушается, а чиновника. Проверьте сами эти слова: достаньте Евангелие от Матфея, прочтите в нем главу третью, стихи 33, 34, 35, 36, 37. Там написаны слова Иисуса Христа „А я говорю вам: не клянитесь вовсе; ни небом, потому что оно престол божий, ни землею, потому что она подножие ног его, ни Иерусалимом, потому что он город великого царя. Ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого.“ От лукавого (т. е. злом, обманом) является и наша солдатская присяга. Христос учил, что всякое обещание, подтверждаемое клятвой, есть злое дело, дело происшедшее от зла, дело, в котором кроется зло. Нечего удивляться, что попы поступают не только так, как учил Христос, а совсем наперекор. Прочтите внимательно евангелие и вы увидите, что они во всем напротив его слов поступают. Попы из за денег давным давно держат руку чиновников, помещиков и купцов. Редко который из них за простой народ стоит, да только таких попов начальство живо спроваживает.
Многие солдаты понимают, что присяга—один барский подвох, хитрая ловушка для темных людей. „Принимай присягу, что во всем меня будешь слушаться. Все, что ни прикажу — убить там кого, застрелить или заколоть—все это по моему слову сделаешь,“ говорят барские сыновья мужицким сыновьям. „Не примешь присягу — замучаем, а примешь, так ежели прикажу мужиков убивать — убивай. Это воинская дисциплина!“ Больно уж хороши они! Не дисциплина это, а подлость! Вот что! Из под палки, из за страха каторги какую хошь присягу примешь, что хошь пообещаешь, хоть по воде пешком ходить. Ведь у нас тех рекрут, которые не хотят присяги принять, в арестанские роты и в каторгу ссылают. Тут по неволе присягу примешь, хоть она и обманная1. А вот насчет того, чтобы своих убивать, делаться братоубийцами, алй там отцеубийцами, так это другое дело! Ничего такого не сделает умный человек, понимающий солдат.
Для чего солдат уводят в чужие губернии.
Для того, чтобы солдаты не заупрямились своих убивать, начальство поступает очень хитро. Оно нарочно отсылает рекрут из русских губерний в Польшу, или на Кавказ, или в Сибирь, а рекрут из этих мест посылает в русские губернии. Поляков и малороссов посылают в русские губернии, а великороссов — в малороссийские и польские; гонит народ
