Читаем без скачивания Тайная история Марии Магдалины - Маргарет Джордж

Далее в этот день все было спокойно. Когда они проходили мимо полей и маленьких деревушек, люди обступали дорогу и глазели на паломников, но оскорблений больше не выкрикивали и остановить их не пытались.

Солнце ушло за левое плечо Марии и начало спускаться вниз. Озерца теней под придорожными деревьями, скромные и маленькие в полдень, теперь растянулись далеко от стволов, словно длинные караваны путешественников.

Идущие впереди люди замедлили движение, подыскивая место для стоянки, где хватило бы воды на такую большую компанию. Следовало учитывать и возможность враждебных действий со стороны владельцев колодца. Случалось, что в ссорах из-за колодцев гибли люди. Самаритяне не намерены были устраивать радушный прием гостям у своих источников, поднося им ведра и приглашая: «Пейте сколько хотите и поите своих животных».

Предводители паломников выбрали широкую, плоскую площадку в стороне от дороги, рядом с несколькими колодцами. Идеальное место, при условии, что их оставят в покое и дадут воспользоваться источником. Впрочем, сейчас здесь никого не было, и галилеяне спокойно устроили лагерь: набрали воды, напоили животных, разбили шатры и выставили часовых.

Походный костер потрескивал и рассыпал искры так, как нравилось Марии, — он явно пытался завести с путниками разговор. Огромный шатер из козьей шерсти вмещал много народу, и это ей тоже нравилось. Ее радовала возможность сидеть в собравшемся вокруг костра тесном кругу и чувствовать себя среди своих.

Правда, сейчас, когда девочка посмотрела на своего красивого брата Илия и не на столь красивого, но все равно дорогого брата Сильвана, ее вдруг испугала мысль, что на следующий год один из них женится и, может быть даже, у него появится ребенок. Тогда он обзаведется собственным шатром и не будет останавливаться в семейном. Перемены страшили Марию, ей хотелось, чтобы все оставалось так, как есть, когда все они вместе, на веки вечные защищая друг друга. Эта маленькая семья, маленький тесный кружок, успокаивающий и ободряющий, должен всегда оставаться таким. И здесь, в прохладных сумерках у самаритянского источника, такая мысль казалась единственно правильной.

Стояла глубокая ночь. Кажется, Мария спала очень долго, уютно устроившись на плотном одеяле и укрывшись теплым плащом. Снаружи, за пологом, мягко, словно это дышал спящий дракон, пульсировали угольки маленького сторожевого костра. Пробуждение ее было резким переходом к бодрствованию, похожим на исключительно ясный сон. Девочка медленно подняла голову и огляделась по сторонам; все вокруг тонуло во мраке, но спокойное дыхание и сопение говорило ей, что все спят. Сердце Марии колотилось, хотя она не могла припомнить, чтобы ей приснилось что-то страшное. Почему же она проснулась? И откуда взялось такое волнение?

«Засыпай снова, — сказала она себе, — Засыпай. Смотри, снаружи еще совсем темно. Еще все звезды видны».

Но самовнушение не помогало, сон не шел. Девочка ерзала, ворочалась, пыталась поудобнее устроиться на подстилке, получше подоткнуть под голову маленькую подушку, и, пока она это делала, под руку ей попался какой-то выступавший из земли твердый предмет с острыми краями. Она ощупала его сквозь одеяло: маленькая штуковина, судя по всему не камушек, но и не наконечник стрелы или что-то металлическое. Странная вещица — форма необычная, вроде как ребристая. Отогнув краешек подстилки, девочка расковыряла землю над бугорком твердым уголком ремешка от сандалии и вытащила находку. Какое-то резное изделие, легкое, наверное, не из камня. Приподняв и повертев вещицу в пальцах, девочка разочарованно вздохнула. До рассвета все равно не разобрать, что это такое. Придется подождать.

И с этой мыслью она чудесным образом вновь крепко заснула.

Дневной свет залил восточный край неба, и Мария, заморгав, проснулась. Ее родные уже были на ногах и хлопотали, складывая одеяла и шатер. Плохо соображая спросонья, девочка откинула покрывало и тут только поняла, что сжимает в руке какой-то предмет. Не сразу вспомнив про свою ночную находку, она в недоумении уставилась на вещицу.

На резную фигурку налипла земля, образуя покров вроде вуали, но сквозь него проступали очертания нагого женского тела и поразительной красоты лицо.

Идол!

Как и предупреждал отец, она поняла это мгновенно, хотя никогда раньше ничего подобного не видела. Против таких языческих кумиров предостерегали ее родители, они велели держаться от них как можно дальше.

Мария помнила об этом, но, вот беда, все равно не могла отвести взгляд от находки, словно бы силой удерживающей ее внимание. Сонные глаза, наполовину прикрытые веками, полные, чувственные губы, изогнутые в странной улыбке, густые волосы, убранные назад, открывали стройную шею, точеную, как скипетр из слоновой кости.

Слоновая кость. Да, из этого материала и изготовлен… идол. Пожелтевшая, кое-где в коричневых крапинках, это все же была кремовая, полупрозрачная слоновая кость. Теперь стало ясно, почему изделие такое легкое, а резьба такая тонкая.

«Кто ты? — спросила Мария статуэтку, глядя ей в глаза. — Как давно ты погребена здесь?»

Отец девочки подошел к ней, переступая через седельные мешки, и она зажмурилась и быстро спрятала руку под одеяло.

— Пора в путь, — отрывисто сказал он, наклонившись.

Мария снова открыла глаза, сделав вид, будто только что проснулась.

Семеня рядом с осликом — на сей раз на нем ехала мать— Мария все время трогала пальцами новое приобретение, завернутое в широкую, длинную полосу ткани, служившую ей поясом. Конечно же, девочка понимала, что поступает неправильно, что ей следовало бы первым делом рассказать о находке отцу, но она просто не могла заставить себя пойти на это. Ведь отец наверняка с проклятием выбросит костяную красавицу.

А Марии почему-то очень хотелось защитить ее.

В полдень, когда солнце палило нестерпимо, им пришлось обогнуть очередной колодец, ибо на сей раз вокруг него собрались самаритяне. И снова были угрозы и насмешки, на которые паломники старались не обращать внимания. Хорошо, что им удалось воспользоваться колодцами в том месте, где они сделали привал. Путникам оставалось провести в Самарии всего одну ночь, а уж один свободный колодец они как-нибудь найдут.

— Подумать только, ведь все эти колодцы вырыли наши предки, а теперь нам не разрешают даже напиться из них! — ворчал Илий. — Весь здешний край усеян колодцами, которые по праву должны принадлежать нам!

— Успокойся, Илий, — сказал Натан, — когда-нибудь, может быть, все это вернется к своему законному владельцу. Или самаритяне вернутся к истинной религии.

На лице Илия появилось возмущенное выражение.

— Они обратятся? Что-то мне не попадалось пророчество, в котором предсказывалось бы нечто подобное.

— А я уверен, если поискать, то что-нибудь да найдется, — подал голос державшийся сегодня вместе с семьей Сильван. — Существует множество предсказаний о том, как Мессия разрешит затруднение с колодцами, вопрос только в том, что все они весьма туманны и каждый толкует их по-своему. По-видимому, Яхве не хотел сделать свои послания слишком легкими для понимания верных последователей.

Илий собрался было возразить, но неожиданно впереди возник какой-то затор, и караван остановился. Натан отделился от семьи и поспешно направился вперед. Но слух о том, что происходит, распространился вдоль колонны быстрее, чем Натан успел добраться до ее головы.

Идолы! Целое скопище идолов!

Вскоре караван превратился в бурлящую массу, поскольку все устремились вперед посмотреть на идолов. Среди паломников возникло сильное возбуждение, ибо мало кто из них действительно видел древнего идола. Конечно, существовали римские идолы, хотя даже их можно было узреть главным образом в языческих городах вроде Сепфориса в Галилее, куда правоверные иудеи в большинстве своем и носа не казали.

Но древние истуканы! Легендарные идолы, против которых громогласно высказывались пророки, идолы, послужившие причиной падения северного царства Израиль и рассеяния его населения, а затем и краха братского Иудейского царства! От одного звучания их имен пробирало холодком страха: Ваал, Ашторет, Молох, Дагон, Мелькарт, Ваал-Зевул.

Раввин из Вифсаиды стоял над маленькой расщелиной у дороги, возле сдвинутого камня, пока двое его помощников продолжали извлекать из раскопа свертки. Целые ряды истуканов уже лежали на земле, словно мертвые воины.

— Тут явно была видна печать! — воскликнул раввин, указывая на камень, заслонявший вход в укрытие.

«Почему он решил, что имеет право открыть его?» — подумала Мария.

— Я знал, что там пребывает зло! — провозгласил равнин, словно отвечая на ее не произнесенный вопрос, — Должно быть, язычники в давние времена спрятали своих идолов в землю в надежде на то, что по возвращении извлекут их, вновь воздвигнут на пьедесталы и станут им поклоняться. Но, скорее всего, нечестивцы сгинули в Ассирии. И поделом! Разверните их! — неожиданно приказал он помощникам, — Разверните их, чтобы мы могли разбить их вдребезги, чтоб и следа от них не осталось! Мерзость! Идолы! Вся мерзость должна быть уничтожена!