«Я об этом пожалею», — горько подумал он, послушно следуя за Вторым Консулом Амои.
Через некоторое время Рауль остановился перед самой обычной дверью, за которой, как и опасался Катце, находились личные апартаменты Советника.
Не удостоив монгрела даже словом, пока они шли, Рауль продолжал загадочно молчать, и казалось, не обращал никакого внимания на находившегося за его спиной дилера. Советник спокойно, даже чуть медлительно прошёл в комнату и, сняв верхний сьют, остановился у бара.
— Не желаете чего-нибудь выпить, Катце? — не оборачиваясь, спросил он. — Или того, что вы выпили в гостиной, вам будет достаточно? — Эм не стал затягивать эту часть игры и практически прямым текстом объявил монгрелу о своих намерениях.
Не дожидаясь ответа, блонди налили себе вина, и опустился в кресло. Окинув шокированного монгрела странным взглядом, Эм с внутренней усмешкой добавил:
— Надеюсь, вы уже поняли, что ваши услуги будут носить личный характер?
Таким Катце не видел никто и никогда — разве что Ясон в тот день, когда обнаружилось что Блонди в курсе, кто взломал их компьютерную систему — в глазах застыл немой ужас. Дилер был не в силах отвести непонимающего взгляда от Второго Консула. Он нервно сглотнул и отшатнулся назад.
— Что? — какой-то странный вопрос в пустоту, и вот уже пальцы сжаты в кулаки, а брови сошлись у переносицы.
«Сначала Ясон, теперь Рауль… Это что, такой вирус по Эосу ползет? Тогда самое время уносить ноги».
— Вы же не собираетесь… — он так и не смог договорить этой фразы, потому что от подобных мыслей становилось противно. Сейчас Рауль наверняка усмехнется, и попросит заняться его — Катце, какими-нибудь новыми штаммами микроорганизмов, или поручит превратить в пэта какого-нибудь красавчика из Мидаса, или… Да черт! Он же не собирается спать с бывшим фурнитуром! Или?..
Рауль, решившись на это, по меньшей мере, странное дело, нормальному блонди и в голову никогда бы не пришедшее, получил гораздо больше, чем предполагал получить, и что-то подсказывало ему, что это далеко не конец.
Позволив себе небывалую роскошь — понаблюдать за выражением ужаса в глазах монгрела чуть дольше, чем следовало, он холодно произнёс:
— Катце, я не привык повторять… Почему-то увидев вас, я решил, что мы поймём друг друга, но, — Эм демонстративно вздохнул, — видимо, я ошибся… Не заставляйте разочаровываться в вас ещё больше…
Он сделал глоток вина и, посмаковав его некоторое время на языке, проглотил.
— Вы ещё можете воспользоваться моим предложением и налить себе выпить, — пауза уже с не скрываемой усмешкой, — для храбрости.
— А если я откажусь? — очень глупый вопрос человека, который отчаянно и безуспешно ищет выход из ситуации. Тем не менее, Катце совсем не хотелось стать игрушкой Господина Второго Консула, даже не смотря на усиливающееся действие афродизиака. Происходящее ему напоминало изощренное издевательство, а уж никак не предложение развлечься, тем более что Катце имел увечия, которые никоим образом не способствовали желанию заниматься сексом. Он, конечно, мысленно оценил тонкий юмор танагурской элиты, но не до такой же степени!
— Вы решили позабавиться, — губы Катце нервно подрагивали, выдавая его истинное отношение к происходящему, — почему бы не пригласить какого-нибудь пэта? Любой из них будет счастлив: угодить вам, а я, даже если бы и смог, все равно не сгодился бы для подобной чести, — в последних словах зазвучала обида. — Зачем же портить свой изысканный вкус моей неполноценностью?
«Как всё запущенно… — не смог удержаться от внутренней иронии Консул, — откажется он, как же!»
Рауль, уже не сдерживаясь, усмехнулся:
— Хватит разочаровывать меня в себе, Катце. Ваше мнение тут играет если не последнюю, то одну из последних ролей. И прошу вас, — он специально сохранял деловой тон, чтобы ещё больше сбить с толку, — не надо указывать мне то, что я должен, а чего не должен делать. С этим я прекрасно справлюсь сам. Вы бы лучше о себе позаботились, — очередная ухмылка. — Мне, конечно, нет до этого никакого дела, но думаю, что вам будет непросто этой ночью, учитывая… — пауза, — ваше интересное положение…
Рауль допил вино, медленно — словно нехотя поднялся с кресла и ленивым движением стянул перчатки, неотрывно смотря в расширенные зрачки монгрела. Происходящее нравилось ему всё больше, так что останавливаться не было смысла.
— Раздевайтесь. Полностью. Затем к стене, — слова звучали как приказы собаке — ни эмоций, ни колебаний голоса, ничего, кроме властного тона хозяина. — Надеюсь, теперь повторять мне не придётся.
Катце сжал зубы, ноздри его раздувались от гнева и монгрел уже всерьез подумывал отослать Второго Консула куда-нибудь гораздо дальше, чем в Керес. Самым плохим сейчас было понимание того, что как бы бывший фурнитур не противился, он окажется там, где пожелает блонди, и в той позе, которую он пожелает. И ведь может статься даже так, что Рауля на это надоумил не кто-нибудь иной, а Ясон, которого Катце в глубине души — чего греха таить — боялся. Когда Блонди чего-то хотят — они получают это. Уж кому-кому, а Катце методы Танагуры были хорошо известны. Начни он сопротивляться и протестовать — все равно Рауль найдет способ заставить его, но это отнюдь не означало, что дилер не будет пытаться избежать подобного унижения.
Катце медлил — руки его словно налились тяжестью и отказывались слушаться, афродизиак в крови действовал уже на все сто процентов, давая знать о себе до предела обострившимися чувствами. Монгрел снял свитер, рубашку, и вдруг остановился.
Рауль с удовольствием следил, как обнажается стройное подтянутое тело с тонкой, почти прозрачной белоснежной кожей. Сейчас Консул с удивлением признавался самому себе в том, что его никогда особо не привлекали совсем юные пэты из Академии — их детские хрупкие фигурки не вызывали ничего, даже интереса. А фигура Катце — вполне сформировавшаяся, но при этом не утратившая юношеской изящности и лёгкости движений — вызывала внутри Рауля странные чувства, которые бы он сам охарактеризовал как «научно-исследовательский интерес». Увлечённый своими мыслями, он не сразу заметил, что монгрел остановился, выполнив далеко не все его указания. Поняв через мгновение причину остановки, Рауль не удержался от внутреннего ехидного комментария: «Нашёл чего стесняться… Или всё ещё надеется на чудо?» Блонди без особого труда поймал упорно уводимый взгляд Катце своим холодно надменным.
«Ну и?..» — казалось, эти слова прозвучали у монгрела в голове.
Немного помявшись, и понимая, что вряд ли стоит ждать помилования, Катце расстегнул ремень, молнию брюк, и снял джинсы — делал он это без всякого изящества, с плохо скрываемым остервенением. Подавлять действие афродизиака стало трудно — на лбу монгрела выступила испарина, тяжелые вздохи рвались из груди. Катце даже толком не понял, когда успел оказаться лицом к стене, опираясь на нее предплечьем правой руки, и ладонью левой. Со стороны могло показаться, что ему плохо… Ему действительно было плохо, но не физически.
