Русская литература тоже внесла в мировую сокровищницу обмана свой вклад — Хлестакова.
Какая непосредственность, какой экспромт, какой чисто русский размах вранья! «Тридцать пять тысяч одних курьеров — и все с одной просьбой: «Иван Александрович, ступайте департаментом управлять!» На такое, пожалуй, и у знаменитого барона фантазии не хватило бы.
Другая наша национальная гордость в области талантливого надувательства ближних — Остап Бендер, имевший в своем активе «четыреста сравнительно честных способов отъема денег».
Как он умел врать! Читая знаменитый роман Ильфа и Петрова, с первых же страниц попадаешь под обаяние непризнанного «сына лейтенанта Шмидта». Одна лишь история с превращением заштатных Васюков в шахматный центр Вселенной уже могла обессмертить имя Остапа, но это был лишь один эпизод в его бурной биографии. Правда, его американские собратья по профессии, герои рассказов О'Генри Джефф Питере и Энди Таккер, могли бы составить ему конкуренцию, но все же фантазия и обаяние «сына турецкоподданного» были вне конкуренции. Да и обманывал он доверчивых простаков больше «из любви к искусству», в то время как для его заокеанских коллег на первом месте все же стояли деньги.
Вообще если присмотреться, то окажется, что обман красной нитью проходит через мировую литературу с древнейших времен. Возьмем для примера такого классика, как Вильям Шекспир. У него Гамлет обманывает своего дядю, притворившись безумным. Влюбленная Джульетта, пытаясь ввести в заблуждение родителей своей мнимой смертью, невольно обманывает Ромео, что приводит их обоих к трагическому концу. Коварный Яго с помощью подкинутого платка и пары вовремя сказанных слов кладет на лопатки ослепленного ревностью Отелло. Бездушные дочери подло обманывают своего престарелого отца — короля Лира.
Впрочем, в жизни встречались обманщики и почище. К таким виртуозам обмана можно смело отнести графа Александра Калиостро, серьезно уверявшего современников в своем бессмертии. «Вы знаете, виконт, подобную мысль я где-то уже слышал… Ах, да, это было на пиру у Клеопатры — ее произнес наместник Александрии. Увы, нет ничего нового под луной!» — подобными фразами Великий Копт сопровождал свои фокусы по превращению свинца в золото.
В романе русского писателя XIX века Е. Салиаса «Кудесник», посвященном этому всемирно известному авантюристу, есть следующие строки: «К графу шли всякий за своим. Всем было известно, что у него несметное богатство, так как он сам при помощи алхимии делает золото и бриллианты. Одни спешили на его великолепные обеды и ужины, другие — чтобы поправить при помощи алхимии свои пошатнувшиеся состояния, третьи, посмелее, — чтобы войти через него в сообщество с духами и мертвецами. Наконец, большая часть, и в особенности простой народ, шли не к алхимику, а к замечательному медику. Невероятные излечения графа-доктора, почти сверхъестественные, были известны во всем Париже. Молва о них опередила еще его появление, а теперь несколько случаев подтвердили эту молву. Вдобавок кудесник-доктор, возвращая едва живых и умирающих к жизни, делал это всегда даром…
Многие благоразумные люди и в высшем кругу, и среди буржуазии пожимали плечами, презрительно усмехались и даже сердились, когда при них говорили о кудеснике Калиостро.
Они объясняли все очень просто. Графиня Лоренца была для них только развратная женщина, которою ловко торговал ее муж, сам же он был шарлатан и талантливый фокусник.
А. Калиостро
Его чудесные исцеления совершались всегда в среде простонародья, а два опыта исцеления в высшем кругу не удались. Эти благоразумные люди доходили до того, что уверяли, но бездоказательно, что граф Калиостро нанимает людей-полубродяг из предместья Св. Антония и заставляет их разыгрывать роли больных, умирающих, а иногда даже мертвых, чтобы над ними показать свои чудеса».
В совершенстве владел тонким искусством обмана ближних своих, не говоря уже о дальних, министр иностранных дел Франции Шарль Морис Талеиран. На протяжении всей своей жизни он многократно обманывал своих боссов, включая Наполеона Бонапарта и Людовика XVIII. При Наполеоне он шпионил в пользу Александра I, а потом предал и его. Недаром после смерти Талейрана появился такой анекдот:
— Вы слышали, графТалейран умер!
— Гм… интересно, зачем это ему понадобилось?
Не отличалась правдивостью и наша Екатерина II. Как отмечает историк Я. Л. Барсков, один из лучших знатоков екатерининского правления, «ложь была главным орудием царицы, в своей жизни с раннего детства до глубокой старости она пользовалась этим орудием, владея им, как виртуоз. Она обманывала родителей, гувернанток, мужа, любовников, подданных, иностранцев, современников и потомков».
Вообще недаром восемнадцатое столетие было названо кем-то веком обманщиков и авантюристов. Взять хотя бы гетмана Ивана Степановича Мазепу — героя или скорее «антигероя» пушкинской «Полтавы». Как пишет о нем известный ученый Н. И. Костомаров, «…это был человек чрезвычайно лживый. Под наружным видом правдивости он был способен представиться не тем, что он был на самом деле, не только в глазах людей простодушных и легко поддающихся обману, но и пред самыми проницательными.
Мазепа
При таком-то качестве он мог прельстить Петра Великого и в продолжении многих лет заставить признавать себя человеком самым преданным русскому престолу и русскому государству. Мазепа носил постоянно на себе отпечаток того простосердечия, который лежит в характере и приемах малоруссов, показывал всегда отвращение к хитрости и коварству, часто отличался добродушною веселостью, всех любил угощать, и казалось, будто у него все сердце нараспашку; через то он располагал к откровенности своих гостей и приятелей и выведывал от них все, что ему нужно было.
Перед царем, выхваляя свою верность, он лгал на малорусский народ и особенно чернил запорожцев, советовал искоренить и разорить дотла Запорожскую Сечь, а между тем перед малоруссами охал и жаловался на суровые московские порядки, двусмысленно пугал их опасением чего-то рокового, а запорожцам сообщал тайными путями, что государь их ненавидит и уже искоренил бы их, если бы гетман не стоял за них и не укрощал царского гнева».
Кстати, перечитывая Костомарова, лишний раз убеждаешься, что ум и хитрость явно не связаны однозначно друг с другом. Можно иметь прекрасно развитые умственные способности, высокий интеллект и сообразительность и быть полным профаном в области обмана и утонченного коварства. Именно это случилось с любимцем Петра I князем Александром Даниловичем Меншиковым.
В. Суриков. Меншиков в Березове
После смерти Екатерины I Меншиков фактически стал единовластным правителем страны.
Не забывая о собственном кармане, он тем не менее продолжал дело своего усопшего патрона по укреплению могущества России. Но он позабыл главное правило большой политики: «там не может быть друзей, есть только союзники», а уж врагов — не счесть.
Излишне доверившись показной преданности воспитателя юного императора барона Остермана, Меншиков постепенно утратил контроль над малолетним Петром II. Как писал Костомаров, «…Меншиков, воспитанный в школе Петра Великого, был умен, но недостаточно проницателен: он не умел впору узнавать ловких и хитрых людей. Он доверился Остерману более, чем кому-нибудь, и не подозревал, что от этого человека более, чем от кого-нибудь, угрожала ему гибель.
Остерман сговорился с Долгорукими, отцом и сыном, и внушил им честолюбивое желание устранить Меншикова от государя, разорвать предполагаемый брак с дочерью Меншикова и свести Петра с княжною Долгорукою. Вместо того чтобы сообразно воле Меншикова понуждать молодого государя учиться, Остерман потакал его празднолюбию, склонности ко всяким развлечениям и особенно к охоте, на которую молодой государь часто ездил в окрестностях Петергофа. И Долгорукий, и тетка государя Елизавета постоянно вооружали Петра против Меншикова, представляя ему, что Меншиков зазнается и не оказывает своему государю должной почтительности».
Закончилась эта история тем, что, настроенный князьями Долгорукими против Меншикова, Петр II приказал лишить его всех богатств и званий и отправить в ссылку.
Коварный барон Остерман тем временем сделал головокружительную карьеру. То, что этот взлет был не случайным, подтверждает его поведение в другой критический момент русской истории — когда после смерти Петра II власть переходила к Анне Иоанновне. Члены Верховного совета решили воспользоваться удобным случаем и ограничить права и власть вступающей на престол императрицы, логично сообразив, что та скорее предпочтет выбрать слегка урезанную власть, чем отказ от короны. Для этого они решили составить так называемую кондицию — условия, на которых Анне предлагалась императорская корона. Фактически на основании этих условий реальными правителями страны становились знатные бояре, члены Верховного совета.
