– Вы сумасшедший!
– В таком случае вам остается лишь пожалеть, что вы связали со мной свою судьбу.
Ее реакцией было скорее раздражение, чем страх.
– Вы не выглядите богатым.
– Я не выставляю богатство напоказ.
– Если вы действительно богаты, могли бы организовать для меня поездку в Лондон более респектабельным способом.
– Но я хочу поразвлечься.
Возможно, она сжала руку, потому что Кокетка, обиженно дернувшись, спрыгнула вниз. Собачка посмотрела на Робина, потом покрутилась и улеглась на свою розовую бархатную подушку.
– Значит, я забава для вас? – спросила сестра Иммакулата.
– Разумеется. Вы действительно хотите, чтобы я заплатил незнакомцам, которые отвезли бы вас в Англию?
– Вы тоже незнакомец.
Робин рассмеялся:
– Это точно. Но долг чести требует, чтобы я лично позаботился о вашей безопасности.
Наступила тишина.
– Итак, сестра Иммакулата, где обитает ваша безопасность?
– В Англии.
– Какое-то конкретное место?
– Это вас не касается, сэр.
– Я должен доставить вас в Дувр и покинуть? Я так не думаю. Вы хотя бы говорите по-английски?
Она улыбнулась:
– Великолепно.
Насколько можно было судить по одному этому слову, она сказала правду. Еще один неожиданный поворот в загадке. Следующий вопрос он задал по-английски:
– Куда вы планируете поехать в Англии?
– В Лондон. По крайней мере для начала.
Теперь Робин услышал акцент, но он придавал ее речи почти естественный шарм.
– А потом?
– Простите, сэр, но это не должно интересовать вас.
Робин не стал возражать, но так легко она от него не отделается. Она явно авантюристка и присоединилась к нему неспроста. Ему следовало бы задуматься о последствиях. Но не хотелось. В настоящий момент он был просто очарован.
Его спутница обладала смелостью и темпераментом. К тому же была прекрасна. За несколько дней в пути он узнает все ее секреты, включая и те, которые можно выведать в постели.
Глава 2
Петра д'Аверио понимала, что попала из огня да в полымя.
Леди Содуэрт и ее отпрыски были невыносимы, но Петра привыкла к трудностям. Настоящей проблемой было то, что леди Содуэрт путешествовала как улитка. Теперь, когда Петра мельком увидела Варци – или думала, что увидела Варци, – такая скорость передвижения стала невыносимой.
Вырвавшись из Милана, а потом и из Италии, Петра молилась, чтобы Лудовико не преследовал ее через всю Европу. Но Варци был охотничьим псом Лудо, и Петра не сомневалась, что человек, которого она видела на улицах Аббевиля, был именно он.
Она пыталась убедить себя, что ошиблась. Человек, которого она приняла за Варци, был на улице, когда экипаж леди Содуэрт подъезжал к гостинице, но как охотник может быть впереди дичи? Но этот может. Петра не сомневалась. Если он узнал, что она с леди Содуэрт, значит, ему известен ее маршрут и место назначения. С него станется проехать вперед и попасться ей на глаза, давая понять, что она проиграла. Смуглый, казалось бы, обыкновенный на вид человек до ужаса перепугал ее. Варци ни за что не прекратит преследование, пока не поймает свою жертву.
Как бы ей хотелось увидеть его лицо, когда он поймет, что она больше не с леди Содуэрт. «Но какой ценой, Петра? Почему этот человек? Он опасность на длинных стройных ногах».
Однако он ее единственный шанс. Вначале ей казалось, что это просто богатый бездельник со смешной собачкой. Мужчина, с которым она может справиться.
Но теперь она в этом сомневалась.
Его собачка встала и снова потребовала к себе внимания, он взял ее на руки. Гладя маленькое пушистое существо, он должен был бы выглядеть слабым, однако в нем таилась опасность, и карета вдруг показалась Петре слишком маленькой, слишком тесной.
«Не будь идиоткой». Просто этот мужчина решил, что улыбка и слова утешения приведут ее в его постель. Вот и все. Но ведь она может не поддаться искушению.
Он для нее – средство достижения цели, способ безопасно добраться до Англии и никакой опасности собой не представляет.
Он сказал, что богат, но, судя по его виду, этого не скажешь. Его коричневый сюртук сидит на нем свободно, так же как и бриджи из оленьей кожи. Потрепанные сапоги для верховой езды, бежевый жилет расстегнут, ворот на простой рубашке – тоже. Галстука нет и в помине. Светло-каштановые волосы свободно падают на плечи, как у простого крестьянина.
Он утверждает, что на собачке ошейник из золота и жемчугов. Петра осмотрит его позже, она знает толк в драгоценностях. Когда-то она все это имела, и имела бы сейчас, если бы не ее брат, Чезаре, пошли ему Господь то, что он заслужил.
Этот Бончерч красив, спору нет. Недаром он был уверен, что она упадет в его объятия. Женщинам нравятся такие мужчины. Глаза его цвета настоящего сапфира притягивают к себе, словно магнитом. Со стороны Господа несправедливо даровать мужчине такие глаза, да еще в обрамлении таких длинных ресниц.
Точеный профиль, лицо худощавое, волевой подбородок. Бончерч обладал самоуверенной надменностью, присущей его полу, и почти осязаемой аурой чувственности. Он был само воплощение грешности и привык получать все, что захочется.
И он хотел ее.
Он даже не пытался это скрыть.
К ее раздражению, эта игра пробудила в ней интерес. Какой молодой женщине не захочется быть желаемой сногсшибательным мужчиной? Прошло уже столько времени с тех пор, как…
Петра прогнала эти мысли. Он не восхищался ею. Он даже не знал ее и вряд ли мог быть очарован ею, одетой в монашеское платье. Он хотел монашку, как охотник хочет трофей, чтобы повесить его на стену, и в этой охотничьей игре преимущество будет у того, кто разорвет эту тишину. На каком языке? Она чувствовала себя более комфортно в английском, чем во французском.
– С вашей стороны, мистер Бончер, мудро просто так путешествовать. Леди Содуэрт постоянно выставляла напоказ свое богатство и титул.
Он повернулся к ней:
– И ее, без сомнения, обирали направо и налево. Она путешествует без мужчины?
– У нее есть слуги, которых высылают вперед, но начиная примерно с Ла-Вануаза никого достаточно авторитетного. Она уволила человека, которого назначил ее муж, за то, что он назвал ее ни больше ни меньше тупицей.
– Проницательный человек. А где ее муж?
– Под каким-то предлогом вернулся из путешествия домой другим путем.
– Сестра Иммакулата, вы циник.
– Мистер Бончерч, три недели, проведенные с леди Содуэрт, превратили бы в циника самого Франциска Ассизского.
Робин рассмеялся:
– Как вы могли так долго терпеть?
– Я бы не выдержала, но вначале у леди Содуэрт была горничная, а у детей – няня.
