Марго встала с кровати и подошла к зеркалу, занимавшему всю стену. Вот где истинная красота. Кожа белая как алебастр, в глазах синева неба, водопад пепельных волос на солнце отливает золотом. Марго подняла руки и медленно покружилась перед зеркалом. Фигура хоть сейчас на подиум, ничего лишнего. Одежда сидит лучше, чем на манекенщице. Марго сморщила носик и вспомнила о вечеринке Пэм Уотерс.
Держу пари, что в моем восьмитысячном платье Ягодка выглядела бы корова коровой.
Она подошла к антикварному шкафу из красного дерева и открыла правую дверцу. Платье из светло-зеленого шелка с золотистыми вкраплениями было прекрасно. Отец бы пришел в ярость, если бы узнал, что она сначала купила платье, а потом попросила разрешения его купить. Но ждать Марго не могла. Что, если бы платье купил кто-нибудь другой, пока она бегает за отцовским разрешением? Полная глупость в двадцать три года отчитываться перед родителями за каждый потраченный цент.
Марго вытащила платье из шкафа и приложила к себе. На вечеринке Пэм Уотерс она затмит всех. Если Спайк придет (вполне возможно, что Пэм его пригласила), он горько пожалеет, что по-свински обошелся с ней.
Хотя… Полные губы Марго тронула лукавая улыбка. Какое ей дело до Спайка? В Ньюайленде есть мужчины гораздо привлекательнее и намного умнее. Мужчины, способные оценить Марго Джефферсон по достоинству.
Марго повесила платье обратно в шкаф. Завтрашняя вечеринка обещает быть очень интересной.
Ведь первым на нее Пэм пригласила Питера Сорелли.
По улицам вечернего Ньюайленда несся черный «мазератти». Правил дорожного движения для него не существовало, как и других автомобилей. За рулем явно сидел не новичок. Некоторые водители даже не успевали сообразить, что происходит, когда мимо них пролетала черная молния.
У ночного клуба «Гангстер» «мазератти» припарковался поперек ряда машин, заняв сразу три места. Передняя дверца распахнулась, остроносый ботинок из мягкой телячьей кожи ступил на землю. К машине немедленно бросился грозный охранник с рацией. Но лишь для того, чтобы придержать дверцу и угодливо прошептать:
— Добро пожаловать, мистер Сорелли.
— Привет, Тэд, — лениво донеслось в ответ. — Все спокойно?
— Конечно, мистер Сорелли, — заулыбался охранник. — Не беспокойтесь.
Молодой мужчина, выглянувший из «мазератти», меньше всего походил на человека, способного беспокоиться из-за чего бы то ни было. Роста он был среднего, но сложен очень хорошо, а походка и широкий разворот плеч выдавали в нем любителя позаниматься в спортивном зале. При этом он был тонок и довольно изящен, что придавало его фигуре гармонию и пластичность. Одет он был в черный кожаный костюм и светлую футболку, и даже несведущему в моде охраннику Тэду было ясно, что эта одежда стоит больше его годового жалованья.
Назвать молодого человека красавцем было трудно, но было в его внешности нечто такое, что приковывало к себе взгляды скорее, чем идеальные черты лица какого-нибудь красавца с обложки. Его лицо казалось асимметричным из-за привычки усмехаться уголками рта и высоко вздергивать одну бровь. Его глаза и волосы были черны, выдавая итальянские корни. Поговаривали, что дед Питера Сорелли был настоящим мафиози и что своим огромным состоянием семья обязана его преступной деятельности. Но отец Питера занимался вполне легальным бизнесом, а дед был давно похоронен в семейном склепе, так что слухи о мафии так и остались слухами.
Питер в отличие от родственников не был ни бизнесменом, ни бандитом. Он был хулиганом и прожигателем жизни, и все ньюайлендские газеты, даже самые серьезные и уважаемые, хоть раз да печатали отчеты о его безумных эскападах и дебошах. Кто в час ночи прошагал босиком по всем перилам денверского моста? Питер Сорелли. Толпа друзей подбадривала его громкими криками с набережной, а полиция и службы спасения напрасно пытались его остановить. Потом Питера увезли в участок и оштрафовали за нарушение общественного порядка, но дело было сделано — на выходе Питера поджидали журналисты и подробности его «подвига» в тот же день стали известны всему городу.
Питера Сорелли неоднократно задерживали за вождение в нетрезвом виде, не раз он представал перед судом за оскорбление словом и действием. Каждый коп в городе знал Питера Сорелли в лицо, и большинство из них мечтало о том, чтобы Питер совершил наконец что-нибудь такое, что позволило бы упрятать его за решетку лет на двадцать и избавить Ньюайленд от его выходок.
В фамильном особняке Сорелли на Крайтон-стрит Питер мог не показываться месяцами. Узнав об очередном проступке младшего сына, Артур Сорелли метал громы и молнии и грозился лишить Питера наследства, ежемесячного содержания и отеческой любви. Увы, Артур и сам понимал бесплодность своих угроз. Благодаря завещанию деда, у которого Питер ходил в любимчиках, у него был независимый капитал, вполне достаточный, чтобы игнорировать угрозы отца.
Но были в городе и места, где Питера Сорелли встречали с распростертыми объятиями. Клуб «Гангстер» был в их числе, что объяснялось очень просто — Питер был его совладельцем. Скандальная слава хозяина была клубу на пользу. В любое время дня и ночи «Гангстер» был битком набит, а чтобы зарезервировать там столик, нужно было звонить как минимум за две недели.
Швейцар на входе почтительно распахнул перед Питером дверь. Эдвард Гилрой, менеджер клуба и хороший приятель Питера, уже поджидал его в фойе.
— Ты опоздал на полчаса, — хмуро сказал он вместо приветствия.
— Знаю, — улыбнулся Питер. — Поэтому гнал.
Эдвард закатил глаза.
— Надеюсь, ты никого не убил по дороге. — Он кивнул в сторону коридора. — Пойдем. Хочу, чтобы ты подписал кое-что.
Питер недовольно мотнул головой.
— Я же выдал тебе доверенность. Сам подписывай.
— Ты подписал, а твоя бабушка аннулировала, — рассмеялся Эдвард. — И пока у нее пятьдесят один процент, а у тебя сорок девять, ты остаешься младшим партнером и должен делать то, что хочет она.
Питер скривился.
— К счастью, хочет она немного, — закончил Эдвард. — Всего-то, чтобы ты не отлынивал от своих минимальных…
— Я все понял, — нетерпеливо перебил его Питер. — Веди меня, о великий гуру. Хочу побыстрее освободиться.
* * *
Подписав не глядя все, что было нужно Эдварду, Питер пошел в бар.
Что бы бабушка ни придумывала, чтобы увлечь внука бизнесом, у нее ничего не получалось. Она предложила Питеру открыть вместе ночной клуб в надежде, что в нем проснется деловая жилка. Но Питер нанял деловую жилку — Эдварда Гилроя, а сам предпочел в «Гангстере» только развлекаться. К чему напрягаться, говорил Питер, если семейных денег хватит на три жизни, а его старшие братья из кожи вон лезут, зарабатывая титулы «бизнесмен года» да «бизнесмен штата», чтобы удовлетворить честолюбие отца?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
