Теперь я смотрю на столовую. Мест не так уж и много; десять столиков, за каждым сидят богато одетые посетители. Все белые. Кажется, мы тут самые молодые. Ресторан открылся совсем недавно, так что Таннеру наверняка пришлось постараться, чтобы выбить место. Он так хотел произвести на меня впечатление, но по окаменевшему выражению его лица ясно, что он и понятия не имел об истории этого здания.
В этом весь Ричмонд. Повсюду уроки истории. Весь этот город – кладбище. Куда ни ступи, везде могилы.
– Ничего себе… я и не знал. Это было на сайте ресторана?..
Я решаю больше не мучить бедолагу.
– Меня всегда интересовала история Ричмонда. Сначала изучала в колледже, а потом и сама, – не буду вдаваться в детали, как рабовладельцы гордились готовкой своих рабов, и что жареная окра за пятнадцать баксов, не говоря уже обо всем дорогущем меню, уходит корнями к рабам, которые готовили для богачей Ричмонда.
– Ты типа историк-самоучка? Может, мне делать записи?
Это не самый плохой разговор. Можно сказать Таннеру, что меня не определяет карьера, и сейчас я не работаю, потому что борюсь за место в известном рекламном агентстве, а все лето бездельничаю в юридической конторе моего отца под ярлыком менеджера соцсетей. Но я ведь пришла не работой хвастаться, да?
– Вообще-то, я серийная убийца.
Таннер смотрит на меня так, будто видит впервые.
– У нас с Амарой отработанная схема… – продолжаю я его подкалывать, пока он так внимательно слушает, – она выбирает какого-то парня из разных компаний, накуривает и как будто невзначай упоминает классную подругу. Потом я пью с ними, они теряют бдительность, увожу обратно к Амаре, и мы вместе режем их на кусочки.
Таннер не моргает.
– Я… ожидал не такого.
– Поверь, – я наклоняюсь и шепчу: – Никто не ожидает.
– Ну и… – он наклоняется в ответ, ставя локти на стол, – куда же вы прячете тела?
Он начинает мне нравиться.
– Выбрасываем, конечно же. Скидываем в реку.
– Логично, – улыбается он. У него красивая улыбка, признаю. – Но нельзя выкидывать в одном месте. Надо как бы раскидывать. Подальше.
Дамы и господа, Таннер решил пошутить.
– Ты тоже так делал?
– Я? Да нет… парочка серийных убийц зарезали моего брата.
– О нет! Я и не знала.
– Ничего. Последние годы я искал его убийц. Чтобы отомстить.
– И вот нашел! Видимо, это судьба.
Он смеется. Искренне. Я вижу его впервые – такого, каким он, наверное, был в детстве.
– От нее не уйти.
И вот он. Совсем слабый, но я чувствую. Пульс. ЭКГ его ловит, отображает маленькую кривую на мониторе.
Может, свидание не такое уж и мертвое.
– Ну ладно, – говорю я. – Живи. Пока что.
– Фух.
Мой телефон вибрирует. Наверное, Амара спрашивает, как дела. У меня сводит ребра, когда я вижу, что это Сайлас. Только не сейчас. Я переворачиваю телефон и возвращаюсь к разговору.
– Ты уже ходил на свидания вслепую?
– Вроде нет. А ты?
– Нет, – Ричмонд настолько мал, что твоя романтическая история известна всему населению. Надо находить совершенно новый круг общения, чтобы умудриться сходить на свидание не с другом бывшего.
– Тогда почему согласилась? – спрашивает Таннер.
Ради пульса. Учащенного сердцебиения. Меня достал мой типаж мужчин, и в двадцать четыре года давно пора отказаться от плохих привычек. Я как та рыба, выползающая из первобытного ила прошлых отношений, готовая избавиться от бывших, чтобы ходить на своих двоих. Чтобы дышать. Надо эволюционировать от такой катастрофической личной жизни.
– У Амары шестое чувство на мужчин, я ей доверяю, – вру я.
– И как сработало ее шестое чувство?
– Ответ неясен, – отвечаю я монотонным голосом игрушек-предсказателей, – спросите позже.
Таннер и правда очаровашка, но я пока не готова на второе свидание. Но я его не солью. Я пришла, как и умоляла Амара, чтобы «расширить горизонты». Чтобы выйти из зоны комфорта бомжей-барабанщиков и принять неизвестность. Никаких гарантий. Никаких местных революционеров в куфиях. Я бы и не согласилась на свидание, если бы Амара так не умоляла. Она как кошка, которая принесла мне дохлую окровавленную птичку во рту. Смотри, я поймала тебе айтишника!
– Ну, – кашляет Таннер, возвращая меня в реальность, – Амара сказала, ты общественный организатор?
Не могла придумать ничего получше? Господи, теперь я в шоке, что он согласился встретиться.
– Была в колледже, – поясняю я. – Теперь уже нет. Я много работала с местными благотворительными компаниями, которые пытались искоренить предвзятое мнение при приеме в университет…
Глаза Таннера потускнели.
– …помогала координировать социальные кампании…
Я снова его теряю. Пульс пропадает.
– Может, не будем обсуждать работу? Даже мне скучно себя слушать.
Таннер возвращается к жизни.
– Хочешь сразу покопаться в грязном белье?
– Да. Перейдем к горячему. Скажи что-то, чего никогда не говорил на первом свидании.
– Звучит слишком страшно.
– Да ладно. Чего тебе терять?
– Ну хорошо, – Таннер умеет подыгрывать. – Дамы вперед.
– Как галантно, – мне требуется минутка, чтобы придумать что-то стоящее. Вспомнить что-то по-настоящему неожиданное. – Ладно. Есть одно. Готов?
– Готов.
– В детстве… – глубокий вдох, – я участвовала в конкурсе красоты.
– Да не гони.
– Маленькая мисс Конфедерация. Такая Барби Джонбенет, еще и со светлой ковбойской шляпой. В школьном альбоме мои фотки как из журнала «Гламур», – мне даже вспоминать стыдно, но Таннера не сломить.
– Я тебе не верю.
– Это правда!
– Прости, но звучит как хрень.
– Зачем мне врать?
– Я просто даже не могу представить. Есть доказательства? Требую фотографий.
– Ни за что, – не буду говорить, что в десятый день рождения я сломала все выигранные короны. Мама увидела в центре моей комнаты кучу костей со стразами. Она до сих пор меня не простила. Столько блестящих останков. – Это для третьего свидания, если тебе повезет.
– Боже, я и не знал, что иду на свидание с южной королевой.
– Не забивай себе голову, – а еще не буду говорить, что я прямой потомок генерала Эмброуза Поуэлла Хилла с папиной стороны. Мне встречались парни, которые прямо кайфовали от всей этой Гражданской херни. В этом городе до черта исторических задротов. – Твоя очередь.
– Как мне такое побить?
– Никак.
– Ну ладно, кажется, придумал…
Телефон снова вибрирует. Я переворачиваю и смотрю на имя звонившего. Опять Сайлас.
– Тебе нужно ответить?
– Нет, – вымучиваю я улыбку. – Это просто друг. Ничего важного.
– Я не против.
– Нет, все нормально. – Я выключаю телефон и убираю в сумку. – Ну что? Какой у тебя секрет?
Я убеждаю Таннера оставить машину и пойти пешком, чтобы полюбоваться граффити. Чисто для меня это может потенциально стать романтической прогулкой. Узнаем, что он видит на улицах.
Помню, как я впервые поняла, что в нашем городе есть буквально параллельная вселенная. Все, что произошло в Ричмонде, нацарапано на стенах почти каждого здания. Однажды, во времена колледжа, я ковыляла ночью из бара и замерла как вкопанная при виде темнокожей девушки, смотрящей на меня сверху вниз. Все ее лицо было в слезах размером с кулак, но в глазах горел гнев. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, и наткнулась на кирпичную кожу. Над ее головой были баллончиком выведены закольцованные, кружевные буквы, складывающиеся в слова:
ПРАВОСУДИЕ КЕНДРЕ
Что за Кендра?
Вернувшись домой, я искала в гугле, пока не нашла: Кендра Томас. Девятнадцать лет. Застрелена на том самом месте. Никто не знал, кто спустил курок, и теперь уже никто и не пытался узнать. Ее убийство даже не попало в местные газеты, неудивительно, что я не слышала этого имени. Но Кендра Томас все еще там, висит над углом Грейс и Норт-Генри, пристально вглядываясь в каждую проезжающую мимо машину и пешехода, настаивая на признании своего существования. Граффити не добилось справедливости – это невозможно, – но все же не дает никому забыть о существовании Кендры.
