и ниоткуда. «Королю нужен достойный генерал,» — эхом накрывает зал, — «и он выбрал тебя…»
…В отражении на поверхности лужи крови я вижу своё лицо, но оно уже не моё — половина покрыта чёрными венами, глаз наливается тьмой. Я заношу топор над своим образом…
— Прохор? — голос отца вернул меня в реальность.
Я моргнул, стряхивая наваждение. Мир вокруг на секунду расплылся — лица сидящих за столом людей показались мне восковыми масками, но видение рассеялось почти мгновенно. На языке остался привкус металла, а ладони горели, словно я только что сжимал раскалённый металл.
— С тобой всё в порядке? — тихо спросила Василиса, заметив, что мой взгляд на мгновение стал отсутствующим.
— Да, — солгал я, сжимая и разжимая кулаки под столом. — Просто… задумался.
Никто, казалось, не заметил моего краткого путешествия в прошлое — или вежливо делал вид. Только Скальд, сидевший на спинке соседнего стула, пристально смотрел на меня своими бусинками-глазами, словно видел каждый кадр моего видения.
— А почему после этого князь не направил туда ещё отряд? — спросил я, возвращаясь к прерванному разговору. — Обычно неудача только злит правителя.
Борис покачал головой.
— Не в курсе. Знаю лишь, что погиб наследник князя, возглавлявший отряд. Хотел почёта и славы. — пожал плечами Борис. — Вот и получил, вечный почёт и вечную славу…
— Я помню эту историю, — внезапно включился в разговор Игнатий. — Тогда сложилось несколько факторов. Смерть сына сильно ударила по психике Веретинского. В тот момент казалось, что он лишь не в себе и оправится, но увы… Ситуация в итоге усугубилась. Так или иначе, в смерти такого количества Стрельцов и своего наследника он увидел происки врагов, саботаж, коррупцию и заговоры. Начал выжигать калёным железом врагов, что мерещились ему везде. Это вызвало скандал при дворе, началась грызня между советниками. Ну а вскоре разразилась война с Посадским княжеством, и все силы отправились туда. Пока подписали мирный договор, пока восстановили силы… Князь окончательно утратил себя.
— Есть ещё кое-что странное, — протянул Борис.
— Странное? — дрожащим голосом переспросила Полина, поёжившись.
— Видите ли, оттуда почти не выходят Бездушные, — командир дружины понизил голос. — Каждая тварь в лесу стремится к людским поселениям, но те, что в Мещёрском капище, остаются там. Раз в несколько лет выходит одна-две особо сильных твари или небольшие группы, но массовых нашествий нет. И знатоки говорят, что нет признаков Гона. Князья решили, что лучше не тревожить осиное гнездо, раз оно относительно безопасно.
— Но сейчас что-то изменилось? — я сразу уловил недосказанность.
— Да, воевода, — кивнул Борис. — Последние полгода оттуда стали выходить больше тварей, чем обычно. Не толпами, но регулярно. В основном Трухляки и даже пара Стриг, но что сидит под землёй?.. Хорошо хоть, что не всё на север бредёт. Иначе бы мы давно пропали…
— А Стрельцы? — спросил я. — Они ведь должны отслеживать такие изменения.
— Ходили слухи, что этой весной будут собирать новый отряд, — сказал Борис, — но я бы на них не надеялся. Такое часто болтают. Теперь капище считается проклятым местом, мало кто добровольно сунется туда, даже за двойную плату. Тем более, что это гнездо лежит на угодьях князя Веретинского, а его, как верно сказал ваш батюшка, — кивок в мою сторону, — больше беспокоят враги внутренние, чем внешние.
— Какой ужас! — всплеснула руками Белозёрова.
— Ты же не думаешь?.. — умоляюще посмотрела на меня Ольховская.
— Сын, это может быть крайне опасно, — оттянул ворот рубахи Игнатий.
— Это пекло, — пробормотал Борис. — Самая настоящая преисподняя.
Я же почувствовал, как на моём лице появляется оскал. Не улыбка — именно хищный оскал воина, предвкушающего достойную битву.
— Тем больше причин его зачистить, — произнёс я, ощущая, как внутри поднимается боевой азарт. — И выжечь к чертям собачьим.
Глава 2
Игнатий пристально вглядывался в моё лицо, словно видя за ним кого-то другого.
— Cazzo! Но ведь это самоубийство! — воскликнул Джованни. — Если тридцать Стрельцов не справились⁈
— У нас есть то, чего не было у них, — я отложил вилку. — Во-первых, знание вражеской территории. Борис, твой отец сможет рассказать подробнее?
— Сможет, хоть и неохотно, — кивнул охотник.
— Вот и отлично. Плюс, мы проведём разведку.
— Туда опасно соваться малым числом… — заметил командир дружины.
— А для разведки нам не нужны люди, — улыбнулся я. — Во-вторых, наша тактика будет другой. Не лобовая атака, а постепенное и планомерное выжигание секторов.
— Ты их выкурить оттуда что ли собрался? — удивлённо вскинула брови Василиса.
Я замер и через секунду расплылся в широкой улыбке.
— А вот это отменная идея. Молодец.
Ольховская зарделась, а Белозёрова метнула в геомантку ревнивый взгляд.
— Но как? — растерялся Борис. — Бздыхи не нуждаются в воздухе. Хоть мори их дымом, хоть трави их ядом, им на всё плевать.
— Увидишь, — коротко ответил я. — И главное…
Я поднялся из-за стола, обводя взглядом своих людей:
— У них не было меня.
— И меня, — тихо добавила Василиса, её зелёные глаза сверкнули решимостью.
— И меня! — неожиданно пискнула Полина к удивлению, кажется, даже самой себя.
— Я пошёл бы с вами, — поддержал меня отец, — ведь я всё ещё неплохо владею саблей, но эти старые кости больше помешают вам, чем помогут.
— Bene! — подхватил Джованни, стукнув кулаком по столу. — Я готов лечить раненых. С моими золотыми руками даже самые страшные увечья не страшны!
— Правильно, сам себя не похвалишь, никто не похвалит, — ехидно протянул Захар, и остальные тихонько прыснули под недоумённым взглядом итальянца.
— Если мы справимся с этим логовом, — произнёс я, — то не только решим проблему с налогом, но и уберём опасное гнездо, угрожающее всем окрестным деревням. Это может стать той самой причиной, по которой жители будут готовы объединиться вокруг Угрюмихи.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Игнатий.
— Общая угроза и общая победа над ней, — пояснил я, — иногда сплачивают людей лучше любых уговоров.
Борис кивнул, глядя на меня с новым уважением. План начинал обретать форму. Опасный, рискованный, но потенциально решающий сразу несколько проблем. Мещёрское капище могло стать или нашей могилой,
