направо, и откроется проезд.
Ехал он так долго ли, коротко ли, стал наконец лес редеть, и в скором времени Иван выехал в чистое поле, в широкое раздолье. Невдалеке показался несметный конский табун. Стал Иван у табунщиков спрашивать:
— Как бы мне моего коня на степного иноходца сменять?
— Давай твоего коня да сто рублей в придачу, — говорит старший табунщик, — и выбирай любого из косяка.
Объехал Иван кругом табуна, высмотрел коня с приметой, о которой старик говорил, отдал свою лошадь да сто рублей и принялся ловить иноходца. Сперва конь никак в руки не давался, но Иван изловчился, ухватился за гриву и вскочил верхом. Сколько ни метался, ни носился по степи белолобый, пришлось покориться. Остановился как вкопанный и проговорил человечьим голосом:
— Сумел ты поймать да усидеть на мне, теперь из твоей воли не выйду. Седлай и скачи, куда тебе надобно.
Снарядился Иван и говорит:
— Надо нам, верный конь, попасть в Страну Светлого дня. Знаешь дорогу?
— Знаю, крепче держись, — ответил иноходец.
Минуты не прошло, крикнул Иван:
— Стой, стой! У меня шапку сорвало!
— Где станешь свою шапку искать? Ведь мы уж больше ста верст проскакали, — отозвался конь.
Долго ли, коротко ли мчался Иван — версты тогда были не меряные, пути-дороги не проторенные — и попал он в такую страну, где круглый год по-летнему грело солнышко, росли невиданные деревья и цвели прекрасные цветы. А на деревьях распевали дивные птицы. Замедлил иноходец бег, поотдышался и промолвил:
— Вот мы и достигли Страны Светлого дня. Теперь расседлай, разнуздай меня и отпусти на волю, а сам ступай и во что бы то ни стало наймись к здешнему царю в пастухи. Я знаю, пастух ему надобен. Служба у царя нелегкая. Много находилось охотников царских коней пасти, да никто жив не остался. Но я тебе помогу. Когда понадоблюсь, махни полотенцем сверху вниз три раза и скажи: «Верный конь, стань передо мной, как лист перед травой!»
С теми словами убежал иноходец в зеленые луга. А Иван пошел в стольный город.
Подошел к царскому дворцу и спросил у караульного:
— Как бы мне царя повидать?
Караульный пропустил его во дворец. А царь в ту пору сидел на красном крыльце. Оглядел он молодца в худой одежонке и говорит:
— Кто ты есть такой и зачем ко мне пришел?
— Слышал я, — Иван отвечает, — что ищешь ты конского пастуха. Вот и пришел в работу наняться.
— Любо слышать, что дело ищешь, — промолвил царь, — пастух мне надобен, но уговор дороже всего: рядой рядись, а работать не ленись. Упасешь моих коней полный день с утра до вечера, пригонишь домой до заката солнышка — проси чего хочешь. Не упасешь, вовремя не пригонишь — пеняй на себя. Велю тебе голову отрубить.
— А велик ли табун? — спрашивает Иван.
— Пасти надо только трех коней, — отвечает царь.
— Ну, три не тридцать, а мне приходилось и тридцать голов пасти. Трех-то, небось, упасу.
— Вот и хорошо, — хитро глянул на него царь. — Ступай на поварню — там тебя накормят, напоят — и ложись отдыхай. Завтра со светом выпустят коней на волю, а там уж твое дело — знай не зевай!
На другое утро ни свет ни заря пробудился Иван, а старший конюх уж тут как тут:
— Поторапливайся, молодец, сейчас коней выпустим!
И только конюшню отворили, вихрем вылетели три вороных коня… Гривы развеваются, глаза огнем горят, из ушей дым кудреват, из-под копыт искры.
Не успел Иван и глазом моргнуть, как метнулись кони из ворот, ветром понеслись прямо к морю и скрылись под водой.
Побрел добрый молодец на морской берег, сел на морской песок и призадумался, пригорюнился: «Вот они какие кони! Как их теперь упасешь да домой пригонишь, ежели они в морской пучине?»
Сидел-сидел, повалился на песок и крепко уснул. Проснулся, а солнышко уж далеко за полдень перевалило.
Забеспокоился Иван:
— Ну что теперь делать?
И тут только вспомнил, о чем ему говорил иноходец. Вскочил на ноги, достал из-за пазухи полотенце, взмахнул им сверху вниз раз, другой, третий и крикнул:
— Верный конь, стань передо мной, как лист перед травой!
В ту же минуту послышался конский топот. Оглянулся Иван, а степной иноходец тут как тут, будто из-под земли вырос:
— Что, хозяин, не весел, чего голову повесил? Зачем звал?
Рассказал Иван, какую ему царь дал задачу, и прибавил:
— Ума не приложу, как на дне моря жеребцов сыскать да домой вовремя пригнать?
Иноходец головой помотал и промолвил:
— Да, не дальняя мне теперь дорога, да, может статься, печальная. Сиди тут и жди. Первого, меньшого морского жеребца, я без труда выгоню, а ты не прозевай его поймать да усмирить. И с другим, средним его братом, управлюсь. А вот удастся ли третьего, старшего брата, осилить, сам не ведаю. Когда поймаешь и усмиришь первых двух, зорко следи за морем. Если все четыре мои подковы в той битве оторвутся и вылетят на берег, считай, пришла мне погибель, и больше не жди меня.
С теми словами ринулся конь в морскую пучину. И в скором времени зашумело море, запенилась вода, будто закипела…
Выскочил на берег меньшой морской жеребец. Изловчился пастух, ухватился за гриву, вскочил верхом и давай коня усмирять. Сколько ни бился Иван, ничего поделать не может. Носится морской жеребец по берегу, горы песку и камней под самые тучи мечет из-под копыт.
А море кипит, клокочет. Что делать Ивану? Выхватил он свое чудесное полотенце и раз-раз! — хлестнул морское чудовище по голове слева направо и справа налево.
В ту же минуту морской жеребец усмирился и запросил:
— Остановись, Иванушка! Ударишь полотенцем третий раз, не выжить мне! Я теперь из твоей воли никогда не выйду и братьям закажу слушаться тебя во всем.
В ту пору средний морской жеребец выскочил на берег и вихрем промчался мимо Ивана прочь от моря. Следом за ним кинулся младший брат, мигом настиг беглеца и заржал на особый лад.
Как вкопанный стал средний морской жеребец:
— Покоряюсь тебе навеки! Ведь не знали мы, что владеешь ты волшебным полотенцем.
А Иван глаз с моря не спускает. Смотрит, как вздымаются волны, пенится море. И вдруг со свистом пролетело что-то. Невдалеке упала подкова, за ней вслед другая: «Ох, погибает мой иноходец», — подумал Иван.
Но как раз в это самое время выскочил на берег старший морской жеребец, а за ним вслед выбежал
