Путешествие, однако, не заладилось из-за погоды. Холодный северный ветер гнал по небу нескончаемую вереницу облаков, в воздухе висела неприятная леденящая морось, от которой хотелось поскорей укрыться в каком-нибудь уютном помещении.
Но нельзя же целую неделю просидеть в ресторане или гостиничном номере! И Дэниел, взяв напрокат автомобиль, осматривал местные достопримечательности сквозь ветровое стекло и мельтешение «дворников».
От их надоедливого мелькания у Дэниела очень скоро начинало рябить в глазах. Тогда он выходил из машины, не боясь промокнуть под мелким, густо сеющим дождем, и долго всматривался в буйствующую зелень лугов, которые здесь и вправду были великолепны. В какой-то момент ему даже пришло на ум, что не стоит дальше колесить по Ирландии, так как главной ее достопримечательностью, безусловно, являются эти вечнозеленые луга, да еще овцы — неторопливые, важные, пасущиеся тут и там, невзирая на моросящий дождик.
В ближайшем городке Дэниел решил заночевать. Остановился в первом попавшемся отеле, согрелся под душем и, почувствовав голод, спустился в ресторан.
Наименования фирменных блюд, перечисленных в меню, мало что говорили Дэниелу, поэтому он заказал самое простое и понятное — тушеную телятину по-ирландски.
Официант, приняв заказ, отправился на кухню, а Дэниел, осмотревшись по сторонам, задержал взгляд на молодой женщине, сидевшей за соседним столом в какой-то несуразной позе: съежившись, втянув голову в плечи, словно не зная, куда себя деть от смущения. Но при этом глаза ее жадно впились в меню и разгорались все больше по мере чтения. Дэниел мог бы поклясться, что она сейчас сглатывает слюнки не от голода, а в предвкушении чревоугодия.
Дама между тем подозвала официанта:
— Принесите мне, пожалуйста, овощной салат, филе палтуса с грибами, баранину с гарниром. — Она сделала небольшую паузу и, преодолевая то ли смущение, то ли соблазн, заказала еще капустно-картофельную запеканку, блинчики и чай.
Дэниел изумился: ничего себе аппетит! А с виду худющая, засушенная. Может, лечилась голоданием и теперь наверстывает упущенное?
Думать о незнакомке как о заурядной обжоре Дэниелу не хотелось, тем более что странная особа оказалась его соотечественницей, о чем свидетельствовало ее безупречное лондонское произношение.
В течение всего ужина он украдкой наблюдал за соседкой, не переставая поражаться, с каким удовольствием та уписывала одно блюдо за другим. Даже плечи ее постепенно распрямились, и на бледных щеках заиграло некое подобие румянца.
Неизвестно почему Дэниелу захотелось с нею познакомиться. Медленно потягивая из бокала красное вино, он терпеливо ждал, когда она управится со своей обильной трапезой. А затем подошел к ней и спросил:
— Простите, вы — англичанка?
— Да-а, — ответила она, смутившись и опять втянув голову в плечи.
— Я тоже англичанин, — сказал Дэниел. — Вы живете в этом отеле?
— Да-а, — с той же интонацией промолвила она.
— Здесь неподалеку есть прелестное озерцо с причудливыми горбатыми мостиками. Что, если мы прогуляемся туда вместе?
Она неопределенно пожала плечами, что Дэниел расценил как согласие. Так гастрономические пристрастия Айрис Бендиен сыграли с ним злую шутку.
Несколько дней Дэниел провел в обществе Айрис, дивясь ее закомплексованности и пытаясь внушить ей, что она нормальная, даже симпатичная женщина. Сделать это было непросто. Айрис не скрывала, что уже поставила крест на своей женской судьбе. В двадцать семь лет у нее не было ни мужа, ни жениха и она все еще оставалась девственницей.
Последнее обстоятельство, правда, всплыло чуть позже, накануне его отъезда в Лондон, когда Дэниел заночевал у нее в номере. Если бы он знал, чем обернется для него такая беспечность!
Айрис после той ночи буквально не давала ему прохода, требуя все новых и новых свиданий. Страсть, томившаяся в ней долгие годы, теперь прорвалась наружу.
Поначалу Дэниел не тяготился встречами с Айрис и даже радовался тому, что сумел разбудить в ней женщину. Но постепенно необузданность Айрис стала подавлять его, а порой и пугать. Однажды, глядя в ее пылающие вожделением глаза, он вспомнил, что примерно так же она смотрела когда-то на филе палтуса! Дэниелу стало ясно, что надо немедленно уносить ноги.
Но как раз в тот момент Айрис заговорила об их совместной жизни и будущем ребенке! Дэниел, проклиная себя за мягкотелость, стал как можно деликатнее объяснять ей, что не собирается жениться и уж тем более — заводить детей. В ответ Айрис заявила, что он поступает не по-джентльменски: лишил ее невинности, а теперь подло бросает.
— Пойми, нельзя требовать от кого бы то ни было любви. Любовь либо есть, либо ее нет. Я помог тебе обрести уверенность, и ты еще встретишь человека, с которым у тебя будут и семья, и дети… — увещевал ее Дэниел, надеясь кончить дело миром.
— Я хочу ребенка только от тебя! — воскликнула Айрис. — Можешь даже на мне не жениться, я и так забеременею!
— Спасибо, что предупредила, — совершенно искренне поблагодарил ее Дэниел, и с той поры Айрис его не видела.
Разумеется, она продолжала ему звонить, не понимая, что их отношениям пришел конец, и донимая своими истериками.
Дэниел твердо решил никогда с нею не встречаться и сейчас согласился приехать лишь потому, что его насторожила многозначительная фраза: «Это касается не только меня, но и тебя!» Он не представлял, что будет делать, если Айрис и вправду забеременела.
В свое время он сам уговаривал жену родить ребенка, но та всячески отказывалась, говоря, что они еще очень молоды и должны «пожить для себя». Позже, когда их семья распалась, Дэниел возблагодарил судьбу за то, что эта взбалмошная, вздорная женщина не родила ему дочь или сына. И еще он понял тогда, как прав был его отец, не раз повторявший, что надо выбирать не столько жену, сколько мать своих будущих детей.
Айрис же Дэниел не мог представить ни в одном из этих качеств. Он вообще хотел забыть ее как дурной сон.
К сестре Дэниел приехал с опозданием, но на душе у него полегчало: Айрис, к счастью, не оказалась беременной, а многозначительная фраза была лишь способом заманить его к себе. Он вынужден был поговорить с нею предельно жестко и заявить, что их отношения окончены раз и навсегда.
— Дэнни! Наконец-то! — радостно встретила его Эмили. — А я уже думала, что ты и сегодня не приедешь.
— Прости, задержался, — повинно склонил он голову перед сестрой, как делал это в детстве, когда случалось искать примирения с нею после ссоры.
Эмили, добродушно улыбнувшись, ласково потрепала его по макушке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
