заколок, расческа, и… несколько книг по энтомологии, оставшиеся от отчима. Причем одна из них была его собственной, изданной еще в столице.
Не удержавшись, я провела рукой по затертой обложке.
«Жизнь береговых насекомых», гласила она. Автор – Энерих Гордон.
Отчим, которого я звала папой… Он обожал насекомых. Говорил, что у каждой божьей твари – крылатой, ползучей, ходящей на четырех лапах или на двух ногах, – имеется свое место в мире.
- Даже у комаров? – помню, спрашивала у него.
- Даже у комаров, Шани! У тебя тоже есть свое место, и ты обязательно его найдешь, – уверенно заявлял он.
Но где было его собственное?..
Вернее, был ли он счастлив рядом с моей всегда печальной мамой и мной, дочерью пирата, которую он любил, как свою собственную?
Этого я не знала.
Возможно, папа находил успокоение, лазая по горам в поисках новых видов насекомых, пока однажды не сорвался со скалы.
Его искали всем поселком три дня и три ночи, а на утро четвертого нам его вернуло море.
Всхлипнув от нахлынувших воспоминаний, я положила папину книгу в саквояж, после чего, наклонившись, отодвинула половицу и достала оттуда завернутую в старую тряпицу небольшую шкатулку.
Развернув тряпье, я с благоговением открыла простенькую крышку, после чего прикоснулась к маминому амулету.
Старая серебряная цепочка, немного потемневшая от времени, и кулон – овальный, из неизвестного мне синего камня, но с завораживающим, будто живущим внутри него светом. Казалось, если долго на него глядеть, то можно увидеть глубь моря…
Иногда я так делала: всматривалась в синий камень до боли в глазах. Так долго, пока мне не начинало казаться, что кто-то или что-то смотрело на меня в ответ – непостижимое и немного пугающее.
Тогда я отводила глаза, после чего прятала амулет в шкатулку.
Вот и сейчас я провела пальцем по камню. Это было единственное, что мне осталось от матери, – ну, кроме моих воспоминаний.
Когда она заболела, то папа продал все свои и ее вещи, пытаясь отыскать лекарство, хотя в деревне говорили, что от разбитого сердца такого не существует.
Но эту вещь мама продавать ему запретила.
Я вновь прикоснулась к кулону. Думала уже повесить его на шею, чтобы память о маме придавала мне сил. Но потом решила, что не стоит привлекать к себе внимание.
К тому же я собиралась в город посмотреть, как именно тот пират избежит виселицы.
Решив, что в столицу шкатулку я обязательно возьму, я снова замотала ее в тряпки и вернула в тайник.
На глаза навернулись слезы, потому что я продолжала думать о маме.
Леди Амелия ДиРейн, родом из богатейшей и влиятельной семьи Арвена, о которых мы даже проходили в школе.
ДиРейны сделали многое для нашего королевства, послужив Арвену на славу. Но слишком гордые и высокомерные, они отринули мою мать, словно испорченную пиратом вещь.
Не только ее собственный отец, от мамы отказался еще и старший брат.
Амелию ДиРейн лишили титула, наследства и содержания, запретив когда-либо показываться на пороге родного дома. Но при этом все же проявили последнюю милость. Спешно выдали за ученого-этимолога, изучавшего мир береговых насекомых Найрена.
А потом о маме забыли. Вычеркнули из своей жизни навсегда, и о том, где находилась ее могила, знала только я и еще пара человек из рыбацкой деревни.
- Я вовсе не буду плакать, потому что вы мне совершенно не нужны, – сказала я воображаемым ДиРейнам, представив, что те всей высокородной толпой заявились на порог моей хижины. – Я – дочь пирата, которую вы ненавидели и презирали еще в утробе, а еще дочь ученого, а вот вы… Вы – вообще мне никто!
И взмахнула рукой, разгоняя воображаемую картинку, а заодно пытаясь повторить подсмотренные у магов в порту жесты.
Конечно же, никакого заклинания с моей ладони не сорвалось и ничего не произошло.
Я снова украдкой вздохнула. Но что, если тот маг ошибся, а Роберт Делавей, как и госпожа настоятельница, были правы, и я – просто-напросто магическая пустышка?..
Внезапно в дверь постучали, и я подпрыгнула на кровати, потому что никого не ждала. Да и кого бы мне было ждать?
***
Постоялый двор «Хозяйка морей»
Внизу, между крышами, мерцали вечерние огни Найрена. В распахнутое окно номера, занимавшего почти весь верхний этаж, проникал морской ветер с резким и немного терпким привкусом соли.
Но постоялец вовсе не собирался наслаждаться приятным вечером на острове. Вместо этого королевский маг, зайдя в номер, задвинул за собой засов, затем накинул на дверь защитное заклинание. Не забыл он и об окне – закрыв его, запечатал магией, после чего накинул на комнату полог невидимости.
Стоило ему завершить свои манипуляции, как он опустился на край кровати, едва сдерживая нетерпение. Пробормотав молитву и обратившись к морским Богам, маг достал из кармана мантии резную золотую табакерку – вещь, с которой он не расставался никогда.
Заодно никому не показывал, потому что табакерка не предназначалась для чужих глаз.
Это было сокровище, подарившее успокоение для его мятущейся души, а самому ему дававшее невероятное блаженство.
Сделав глубокий вздох, маг открыл крышку табакерки, и в тот же миг по комнате пробежал ощутимый холодок. Внутри, вместо табака, клубился мрак – черный, густой и вязкий.
Маг застыл, с благоговением и страхом всматриваясь в нутро своей табакерки. Затем его лицо вздрогнуло – за все эти годы он так и не привык к появлению… своего господина.
Но тот был уже здесь – в проявленном мире, в этой комнате. Смотрел на мага сквозь пульсирующую магическую тьму. Затем из табакерки вытянулись два призрачных щупальца, словно сотканные из черного тумана.
Маг в благоговении закрыл глаза, когда щупальца принялись виться возле его лица.
- Я выполнил ваш приказ, мой господин! – пробормотал он. – Новая партия юных магов отобрана, и среди них имеется несколько интересных экземпляров. Все они отправляются в Керн!
Щупальца на миг застыли, словно раздумывали об услышанном.
- Я прослежу, чтобы они благополучно добрались до столицы, после чего приведу их к вам, мой господин! – добавил маг. – Я и другие братья – мы сделаем это… Пополним наши ряды, позволив новым адептам испытать наивысшее блаженство… Блаженство служить вам, хозяин!
Щупальца потянулись к нему, словно соглашаясь.
- А теперь… можно и мне немного блаженства? – умоляюще произнес маг. – Я так устал и изнурен… Слишком долго без вашей милости и вашей тьмы!..
И уже в следующую секунду призрачные щупальца впились
