Лирика. 1912
Вступление
«Cнова, как складки покрова, свивается…»
Cнова, как складки покрова, свивается,Легким дымком в небесах расплывается,Тяжкий и душный,Злобный и черный,Душу мою обнимающий чад.Если тем чадом душа одевается, —Словно налетом в ней все покрывается,Жизнь станет скучной,Радость позорной,Сердца ключи не журчат, замолчат.
Снова в душе зазвенели созвучияНежно-певучие– Флейты и скрипкиНе умолкают, —Снова поет и трепещет душа;Дети восторга и легкого случая,Снова слова многоцветные, жгучие,– Сердца улыбки —Ярко сверкают,Льются, и бьются, и рвутся спеша!
«У деревьев весною кору надрежь…»
У деревьев весною кору надрежь,У клена, у белой березы, —Сладкий ток потечет, упоительно свеж,Как внезапные светлые слезы.
Сердце, сердце поэта любовью рань, —От весенней, томной болезни,С тяжкой болью, – душа, трепетать перестань! —Источатся светлые песни.
1911
«Звенит, звенит моя душа…»
Звенит, звенит моя душа,Как ломкий лед весной,Когда, туманной мглой дыша,Мы слышим, как бегут спешаОсколки брони ледяной,Разбитые весной!
Звенит, звенит, поет, поет,Как горные ключи,Когда, размыв снега и лед,Текут, бегут, поют с высотИ пьют алмазные лучи,Лучи – весны ключи!
Вся напряженная звенит,Как светлый звон сквозь сон,Но недалек ее зенитИ солнце не на век пьянит, —Там, где певучей бездны стон,Там, в темных водах, – сон.
1911
У Венеры Милосской
Плюш диванов, говор иностранный,Холод стен и мутный день в окно.Греческой богине осиянной,Верно, неуютно и темно.
Голову откинув на потертыйБархат, Гейне, старый и больной,Здесь сидел и плакал, распростертыйПред твоею ясной белизной.
О грехах он плакал пред тобою,И о том, что стар он и без сил,Что не встал меж ним и меж судьбоюОбраз твой, его не защитил.
И другой пришелец издалека,Из страны, чья участь тяжела,Здесь светло молился, но от рокаКрасота безумца не спасла.
Иль она не Правда и не Разум!Почему ж так страшно часто тех,Кто служил ей творческим экстазом,Сторожат безумие и грех?
Так я думал – проходили люди…Англичане, гиды без числа.Позабывших о великом чуде,Красота безумцев не спасла!
«О, желтенькая птичка канарейка…»
О, желтенькая птичка канарейка,Комочек солнца желто-золотой,Весной, в мещанской комнатке простой,Ты песнь поешь о том, что почки клейки,
О том, что счастье – жизнь и мир хорош,Чеканишь золото и нижешь зернаНа нитку золотую бус упорноИ с звонким звоном нитку оборвешь.
О, бедная засохшая герань,Ты украшаешь пыльный подоконник,Ты, может быть, любви и счастья дань, —Возлюбленный принес тебя поклонник.
Цвети, расти для радости людейИ говори мещанке в бедной тальмеО призрачном безумьи орхидей,Магнолиях и африканской пальме.
Прекрасен мир, но жизнь бедна, а песнь,Песнь лишь мечта, рожденная любовью,Страданьем и стремленьем, как болезньРодит мечту о счастье и здоровье.
И, может быть, искусство, как герань,И песня, как та желтенькая птичка,Несут немного счастья, грезе дань,В жизнь, где унынье, скудость и привычка.
1911
Вдохновенье
Сладостью пряной полно,Сердце задержанно бьется, —Словно темно-густое виноВ грудь мне безудержно льетсяИз прозрачных и нежных рукСтруею серебряно-звонкой…Или слышу я скрипок звук,Ясный-ясный и тонкий-тонкий?Не сознаю ничего,Только на сердце пряная сладость.Неужели узреть божествоПредстоит мне испуг и радость!
«Золотую кудель еще ткут веретенца…»
Солнце – сердце.
Вячеслав Иванов
Золотые струны натяну на лиру,Еще не порвалась нить от сердца к солнцу,Золотые струны от сердца к миру.
Они расплавляются, когда на зенитеСолнце в яростном зное вопиет: «Осанна».Но в хрупкие утра так явственны нитиИ звенят серебряно, как largo органа.
«О, дай мне, Боже, сил и времени…»
О, дай мне, Боже, сил и времени,Быть может, духом я богат,Быть может, горсть златого семениВ моей душе живет, как клад.
Взойдет – и сотворю прекрасное,Увижу сон свой наяву,И вот в сей жизни не напрасно яПройду, промучусь, проживу.
Блаженых снов испуг
I. Блаженых снов испуг
«Пришла ко мне, мой светлый друг…»
Пришла ко мне, мой светлый друг,Пришла с тоской, пришла с любовью,О сердца боль, о сердца стук,О холод этих тонких рукНа сердце с темной, с острой кровью.Нежданная, пришла ты вдругТак, как блаженных снов испуг —Вдруг приникает к изголовью!
1911
«В моей душе живет великое…»
В моей душе живет великое,В ней ожиданья строгий свет.В отчаяньи надежду кликая,Я долго знал и боль и бред,И вот в сияньи, огнеликая,Приходит Радость – Боли нет.
«Тебе, душа, со мной сплетенная…»
Тебе, душа, со мной сплетенная,Ко мне склоненная душа,Я отдаю слова влюбленныеИ с робкой дрожью и спеша,Всей прелестью неполнозвонною,Всей тихой прелестью дыша.
Ты озеро мое глубокое,Ты тайнопевная моя,Чужая, близкая, далекая,Я наклонюсь, шурша осокою,Прильну к чуть видному истоку яВолн неумолчных бытия.
«О, это гордое одушевление!..»
О, это гордое одушевление!В нем порывания горного ветра,И жесты быстрые, и глаза горние,И речь свободная, вся в сменах метра.
Молю, вплети меня в твои кружения,Я жду – мне все равно, навек, на миг ли!Ты мера мира мне, пока движения,Пока смятения твои не стихли.
О счастье
Когда говорю я о том, что незримо, —Качаете вы головами.А мной только светлая сказка любима,Душой я не с вами, не с вами!
И горе и радость судьба нам приносит,Ей ваши моленья и вздохи,И страстно ждет каждый, что жизнь ему броситИз полных сокровищниц – крохи.
А сердце мое трепетало и билосьОт счастья, что в жизни не сбылось,И, может быть, было, но после забылось,А может быть, только приснилось.
Нежней его речь и глаза его больше, —Глаза его странно огромны,И свет их струится и глубже и дольше,И свет этот свой, незаемный.
Ресницы сияют дрожаще-несмелоЛучей золотистою пылью,Легка его поступь, и белы, так белы,Как снег на горах, его крылья.
Легка его поступь и тонкие рукиТак нежны, так нежны, так нежны!Прильни к ним в великой и пламенной муке,Прильни к ним с тоскою безбрежной,
Чтоб с лаской оно над тобой наклонилось,Чтоб сердце ровнее забилосьОт счастья, которое в жизни не сбылось,Которое только приснилось!
1906
Сон
Я засыпал. Река катиласьИ мой влекла челнок;Был сон мой тих и странно сладокИ странно неглубок.Я слышал весла за кормою,Прозрачных пленок плеск,Я видел небо, небо, небо —Его хрустальный блеск.
И были грезы – тучки в небеИ небом был им – я,И солнце нежно освещалоУзорные края,Сливались зыбкие мечтаньяВ прозрачно-легкий ряд,И то темнел, то золотилсяПушистый их наряд.
Когда ж весло мое цеплялосьО заросль водных травИ застревал челнок мой легкий,В сеть цепкую попав, —Я просыпался и в истомеЛежал, закрыв глаза,И слушал, как меж водных стеблейЗвенела стрекоза.
И открывал глаза и взоромТонул в лазури я,Пока меня не ослеплялаБлестящая струя,И бодро я приподымалсяИ взмахами веслаВновь направлял челнок свой в заводь,Что глухо заросла.
И там, вблизи корней корявых,Под зеленью густой,Меж белых, белых водный лилийС их влажной красотой,Там, где деревья с нежной грустьюГляделися в затон,Я отдавался созерцаньюИ вспоминал свой сон…
1905
Март
Хорошо сегодня,Плещет дождь весенний,Теплый дождь.Хорошо сегодня,Благодать ГосподняБлиз родных селений,Среди голых рощ,Между сосен тонких,Меж сквозных березПенье капель звонкихДо слез.
Хорошо сегодня, —Теплый март!Хорошо сегодня, —Томный март!
Я брожу сегодняНаугад,Я чему-то странноТихо рад.
Нежно улыбаюсь,Про себя шепчу,Дождиком весеннимДушу омочу,Дождиком весеннимСердце окроплю,Радость полюблю,Счастья захочу…
В дороге
