когда вы пили с ним, не просыхая? — сказала Ма.
— Брось, Ма. Тебе же нравился Сэм.
— Ты мне тоже нравился, но это не значит, что вы оба вели себя как ангелы.
— Ты преувеличиваешь, Ма.
Мы подошли к шатру. Он показался нам вполне настоящим матерчатым шатром, потому что его стенки слегка подрагивали на ветру.
— Мне что-то боязно отдергивать полог, — признался я. — Кто из вас хочет заглянуть внутрь?
Но Ма уже отодвинула полог и просунула туда голову.
— Привет, Сэм, старый пьянчужка.
— Ма, хватит шутить, иначе я…
Однако я и сам не заметил, как оказался внутри шатра. Внутри настоящего четырехугольного полотняного шатра, достаточно просторного и заставленного до боли знакомыми игровыми автоматами. В будочке разменщика монет сидел… Сэм Хейдеман. Трудно сказать, кто из нас двоих больше удивился неожиданной встрече.
— Папаша Уэрри! Надо же, провалиться мне в собственную задницу! — воскликнул он и только потом спохватился, что мы с ним не в мужской компании.
Но сначала мы с Сэмом вдоволь похлопали друг друга по спине и крепко пожали руки. Затем он извинился перед Ма и Элен за «некоторую вольность языка», после чего я познакомил его с Джонни Лэйном.
Все было как в те давние времена, когда мы с ним странствовали по Марсу и Венере и подзадоривали людей попытать счастье. Сэм рассказал Элен, что помнит, когда она была еще «вот такусенькой», и спросил, не помнит ли она его.
А затем Ма громко шмыгнула носом.
Когда Ма так шмыгает носом, значит, мне нужно на что-то обратить внимание. Я оторвал взгляд от старины Сэма, посмотрел на жену, а потом и туда, куда указывали ее глаза. Носом я не шмыгнул, но рот от удивления открыл.
Из дальнего конца шатра к нам шла женщина. Я назвал ее женщиной, поскольку не мог найти подходящего слова для этого создания. В ней слились одновременно святая Цецилия, Гиневра и «красотка Петти».[4] Она была подобна заходу солнца в Нью-Мексико и холодному серебристому блеску марсианских лун над Садами Экватора. Она напоминала неистовое цветение венерианских долин ранней весной и чарующие звуки скрипки Дорзальского. Повторяю, словами этого не выразишь.
Неудивительно, что я разинул от удивления рот. Но чтобы рот разинул наш образцовый пилот? И не просто разинул, а еще и громко вздохнул. Я еще ни разу не видел, чтобы Джонни на кого-нибудь разевал рот, не говоря уже о вздохах. Бедняжка Элен, подумал я. Попался мальчик, и, похоже, всеми коготками.
Состояние Джонни послужило мне неплохим напоминанием, что мне скоро стукнет пятьдесят и я счастлив в браке. Я крепко сжал руку Ма.
— Сэм, на какой планете ты раскопал такое…
Сэм оглянулся назад.
— Мисс Эмберс, — сказал он, — я хочу познакомить вас с моими давнишними друзьями, которых неведомым ветром занесло сюда. Миссис Уэрри, это мисс Эмберс, кинозвезда.
Он поочередно представил ей Элен, меня и, наконец, Джонни. Ма с Элен были предельно вежливы. Что касается меня, то внешне могло показаться, что я — неотесанный мужлан, который даже не заметил протянутой руки мисс Эмберс. Меня не оставляло предчувствие: если я возьму эту руку, то забуду отпустить ее и заодно забуду свой возраст, счастливый брак и все такое. Видели бы вы мисс Эмберс, вы бы поняли меня.
Джонни забыл отпустить ее руку.
— Папаша Уэрри, старый ты пират, — добродушно улыбаясь, говорил мне Сэм. — Как тебя сюда занесло? Я-то думал, что ты осел где-нибудь в колониях, иначе обязательно пригласил бы тебя в съемочную группу.
— В съемочную группу?
Кажется, все увиденные нами несуразности имели вполне логичное объяснение.
— Да. Киноконцерн «Межпланетное кино». Я у них консультант по игровым автоматам. Тут понадобилось снять несколько сцен в шатре с игровыми автоматами. Я вспомнил, что меня на складе есть готовый реквизит. Привез сюда, поставил. У киношников сегодня выходной день. Они в нашем лагере, поэтому здесь пусто.
Наконец-то все начинало вставать на свои места.
— Слушай, а фасад ресторана, что мы видели по дороге, — тоже ваша декорация? — спросил я.
— Разумеется, как и сама улица. Сама улица киношникам была не нужна, но для какого-то эпизода им понадобилось снять прокладку дороги.
— Теперь понятно. А что ты скажешь про страуса с галстуком-бабочкой или пропеллерных птиц? Уж их-то никак не отнесешь к кинореквизиту. Или ваши ребята и до такого додумались?
Они вполне могли додуматься. Я слышал, что «Межпланетное кино» выдает непревзойденные трюки.
Сэм резко покачал головой.
— He-а. Вы, должно быть, столкнулись с местной фауной. Она немногочисленная, но очень любопытная. Кстати, совершенно безвредная для человека.
— Сэм, но почему мы ничего не слышали об открытии этой планеты? Когда ее открыли и зачем такая секретность?
Сэм усмехнулся.
— Некто по фамилии Уилкинс открыл эту планетку лет так десять назад. Как и положено, сообщил в Совет, но прежде, чем Совет раструбил об открытии, в дело вмешалось «Межпланетное кино». Они за бешеные деньги взяли ее у Совета в аренду и поставили условие: хранить существование планеты в полной тайне. А поскольку здесь нет никаких полезных ископаемых, да и почва никуда не годится, Совет принял эти условия и с тех пор регулярно получает денежки.
— Но для чего такая секретность? — не отставала Ма.
— Все очень просто. С одной стороны, никто не мешает работать, а с другой — защита от конкурентов. Вы же знаете, все крупные киноконцерны шпионят друг за другом, крадут идеи. Зато здесь — сколько угодно съемочного пространства и можно спокойно снимать, не озираясь по сторонам.
— А что они сделают с нами, раз мы пронюхали про эту планету? — спросил я Сэма.
Сэм снова усмехнулся.
— Устроят вам грандиозный банкет с развлечениями и всеми силами будут убеждать вас не раскрывать их тайну. А еще — выдадут каждому пожизненный пропуск во все кинотеатры, принадлежащие концерну.
Он сходил к шкафчику и вернулся с подносом, на котором стояли бутылки и рюмки. Ма и Элен от выпивки отказались, но мы с Сэмом пропустили по паре рюмашек, и мне стало совсем хорошо. Джонни и мисс Эмберс о чем-то страстно шептались в углу. Мы не стали их тревожить. Я сказал Сэму, что наш пилот не пьет совсем. К тому же они с кинозвездой были пьяны без всякого виски.
Джонни по-прежнему держал ее руку и смотрел ей в глаза, словно больной
