В подвале сидело полукругом все наше молодое население - мальчишки и девчонки. Они или глупо хихикали или сидели с закрытыми глазами. Нанюхались клея и ловят глюки - так у них это называется.
- О, Философ! - широко улыбнулся Ванька-Хватай, показывая редкие и гнилые зубы. Философ - это мое прозвище. - Проходи скорей. Нюхать будешь?
Он всегда спрашивает, буду ли я нюхать, хотя я никогда не соглашаюсь. Он даже не поворачивал головы. Как он понял, что это я? По шагам? Или по запаху?
Я молча прошел к своему топчану, уселся, стал рассматривать детские лица, освещенные неверным светом свечи. Киска и Лапка - наши девчонки. Они коротко пострижены и почти ничем не отличаются от мальчишек. На правом глазу Лапки вздулся ячмень. Миля, Стяга, Лавр и Патрон сильно нанюхались и сидят с закрытыми глазами, покачиваясь из стороны в сторону. Я улегся на топчан и закрыл глаза. Я дома. Что бы и кто бы там ни говорил - я дома. Я здесь живу. Я прихожу сюда каждый день. Я бы даже не выходил отсюда, если бы не надо было промышлять пропитание и выпивку.
Оказывается, кроме меня и детей в подвале был еще и Тюк. Он тихо и мирно лежал в своем углу, как всегда пьяный - от него распространялся едкий запах перегара. Тюк напивается каждый день до бесчувствия. Как он ухитряется в таком состоянии добраться до дома - не постигаю. Милиция его никогда не забирает - милиция вообще старается с нами не связываться, а с Тюком и подавно. Наши мальчишки утверждают, что Тюку всего-навсего шестнадцать лет, но я склонен этому не верить - на вид ему все сорок. Он щуплый, сморщенный, цвет лица у него серый. Как он ухитряется добывать деньги на такое количество выпивки - для всех загадка. Впрочем, может быть ему нужно совсем немного - напившись однажды, он не может остановиться и пьянеет до бесчувствия уже от ста граммов водки. По утрам он встает, жутко болея, и исчезает в неизвестном направлении, оставляя всех в твердой уверенности, что вечером явится на заплетающихся ногах, рухнет на свою лежанку, протяжно простонет и резко отключится, словно кто-то щелкнет его жизненным выключателем. Ночью он не храпит и даже не шевелится, но никто не проверяет - жив ли он, потому что такая картина повторяется многократно с неизбежностью захода солнца.
Я лежал в полудреме, наслаждаясь выпитым в обществе Бенджамина. Заснуть мне, пожалуй, не удастся - наша молодь затеяла какую-то возню и издает громкие звуки, к тому же я выспался днем. Что такое Бенджамин говорил про ангела? Одно желание? Ну как же, только одно, ни больше, ни меньше. А почему не три? Как золотая рыбка - три желания. Какое бы загадать желание? Нет, пожалуй, одного желания вполне достаточно - мне и его-то придумать трудно, что уж говорить о трех. Ангел. Ха. Ха. Ха. Очень скоро в подвал придут сразу два "ангела" - Палка и Зинка, наши общие друзья. Алкоголички, эх! Не такие примечательные, как Тюк, но тоже колоритные. Обе лохматые, длинноволосые, нечесанные, Палка длинная и худая, за что и получила свое прозвище, а Зинка - маленькая и пухлая. Эти напиваются не до бесчувствия, долго не укладываются спать, пристают ко всем с пьяными разговорами "за жизнь", пытаются воспитывать наших детей, на что неизменно получают порцию матерщины, заводят разговоры о своей болезни (обе они давно больны гонореей) и, как венец вечера, затевают драку между собой. Причем, если что-то в этом распорядке изменится, мы все будем страшно разочарованы.
Есть у нас еще один "ангел" - Нарик. Это наркоман. Он ночует редко, иногда пропадает целыми днями. Он в полном рабстве у уличных торговцев наркотиками - за дозу его можно заставить делать все, что взбредет в голову. Вот так. А ты, Бенджамин, говоришь - ангел. Не может к нам в подвал прийти ангел. Здесь слишком грязно, темно и воняет. Запачкает ангел свои белоснежные крылышки, как потом ему отмываться? Сюда даже черт не заглядывает, а если бы и заглянул, поморщился бы брезгливо, скорчил рожу на своем свином рыле и исчез по добру, по здорову. Не верю я ни в ангела, ни в черта, Бенджамин.
Я почти заснул. Я даже не слышал, как шумно ввалились в подвал Палка и Зинка. Точнее, слышал сквозь дрему, но это не произвело на меня обычного шокового действия. Когда я открыл глаза, то увидел такую картину: наши мальчишки сидят кружком и режутся в карты, девчонки крутятся вокруг, подглядывая и давая дурацкие советы, а Палка и Зинка мыкаются рядом, пытаясь убедить молодежь в пагубности карточных игр вообще и "очка" в частности. Пацаны играют не на деньги - денег у них нет, все деньги, которые им удается заработать попрошайничеством, воровством или разовой работой, они тратят тут же, не сходя с места - на еду, сигареты и клей. Они играют на шелбаны, причем бьют так, что головы должны бы трещать, но у пацанов крепкие головы и никто не жалуется.
Я снова закрыл глаза, но не тут-то было - в подвале вдруг возникло какое-то движение, послышались изумленные возгласы, мальчишки перестали шлепать картами. И раздался голос:
- Здравствуйте, люди добрые.
Я вгляделся в полумрак помещения и увидел молодого человека, опрятного, гладко выбритого, светловолосого, хорошо постриженного, одетого в темный плащ почти до пола. Он настолько не вязался с окружающей обстановкой, был настолько чужим здесь, что хотелось тряхнуть головой, сбросить наваждение. Но в то же время я понимал, что он настоящий.
- Эй! - сказал Хватай. - Ты как сюда попал?
Молодой человек приветливо улыбнулся и промолчал.
- Здравствуйте, - сказал я, садясь на своем лежаке. - Присаживайтесь, прошу вас. Извините, у нас здесь не очень чисто.
- Это ничего, большое спасибо, - ответил незнакомец и присел на краешек топчана Тюка.
Он покосился на Тюка, но не брезгливо, а, как мне показалось, с интересом. Мальчишки и девчонки сгрудились за моей спиной, с любопытством глазели на незнакомца. Палка и Зинка таращили глаза и покачивались, стараясь удержаться в вертикальном положении.
- Я пришел к вам от... него, - незнакомец нерешительно ткнул пальцем в потолок.
Дети дружно задрали головы и стали наперебой вспоминать, кто живет над нами. Один я понял правильно и спросил:
- Так вы ангел?
- Ангел? - переспросил незнакомец и задумался на минуту. - Пожалуй, да, я ангел. Меня прислал ОН.
- Я понял, понял, - я кивнул, посмотрел на притихших мальчишек, услышал их приглушенный шепот за спиной: "Какой ангел? Ангелов не бывает! Да тихо ты! Вдруг правда? Ну ты дал, Стяга! Сейчас он тебе конфетку даст. Почему конфетку? А ты что хотел, бутылку ацетона? Да тихо вы, давай послушаем! Он на Философа наткнулся, сейчас Философ ему врежет!" Я слегка улыбаюсь и обращаюсь к незнакомцу: - ОН послал вас... сюда?
- Да. А что тут удивительного? Бог дает каждому человеку хотя бы один раз в жизни шанс. Вы этого шанса были лишены, вот я и пришел... дать вам этот шанс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
