были другие планы. Тоже, впрочем, экспериментального характера.
— Ха-а-ам! — послышался голос за спиной, и я развернулся к Красноглазке.
Возврат во времени нисколько её не изменил. Она всё так же выглядела на восемнадцать-двадцать и даже была в том же растянутом сером свитере, испачканном краской, и моих джинсах.
На небольшой временной парадокс Городу видимо было плевать, тем более что наличие у неё штанов не сильно меняет историю.
— Ты помнишь, кто я? — на всякий случай спросил я.
Сейчас она была на голову меня выше. Но всё равно казалась младшей.
— Откуда ты? Ты теперь живёшь где-то рядом?
Она замахала головой. Встреча со мной её сильно обрадовала. А меня — озадачила.
У меня были разные варианты на её счёт. Что она появится какой-то приёмной сестрёнкой или что так и останется жить в своём подвальчике. Была мысль, что она может вообще не появиться до определённого момента. С чего бы ей вообще быть шесть лет назад?
Но похоже, вариант был выбран самый странный из возможных.
Красноглазка была моей соседкой.
Её дом был… очень странным. Судя по всему, одна. Снаружи — перемолотые куски земли с камнем и торчащие заросли бурьяна и одичавших фруктовых деревьев. В глубине — домик. Максимально простой, состоящий из одной комнаты с диваном. Стол, заваленный красками. Окна от пола до потолка.
Такой себе хайтек на минималках, адаптированный под реалии текущего года.
Были простейшие удобства. И на заднем дворе бассейн с зеленоватой водой с тиной и обилием растений вокруг. Таким образом, он постепенно превращался в болото.
— Зимой здесь будет так себе, — заметил я. — Больше похоже на недостроенный офис.
— У-у? — повернула боком голову Красноглазка.
Стену она уже успела изрисовать невероятно реалистичными пейзажами из улочек незнакомого города нулевого мира… или скорее очень далёкого эхо.
Действительно, если она не с Земли, а из какого-то иного мира, то должны быть отличия.
А затем вспомнил, что её картины ещё и подвержены эффекту эхо и немного видоизменяются со временем.
— Кау! — заявила Красноглазка, а затем начала проводить рукой по воздуху перед собой и внимательно смотреть в глаза, будто пытаясь сказать нечто важное.
— Нарисуй, — предложил я. — ЧТо тебе нужно?
Рисовать она не стала. Вместо этого она сделала нечто иное, что заставило меня крепко задуматься.
— Та-а-у-ми…ми-эль! — выговорила она, и глаза её наполнились слезами.
Мне почему-то тоже стало не по себе, и я отвернулся.
— В две тысячи первом она ещё не родилась, Красноглазка, — мягко сказал я. — Мы её найдём через пять лет. Город не может о ней забыть.
Бывший стиратель закивала головой и вытерла слёзы.
Значит, она понемногу учится говорить. Может ли быть так, что через несколько кругов она сможет заговорить по настоящему? Будет ли она помнить себя? Лоралин помнила прекрасно. Может и эта начнёт вспоминать.
Получается, под обликом художницы-аутистки у нас должна быть героическая душа из другого мира. Мда, а по виду и не скажешь. Я прямо как Эмия Широ.
— Ты давно проснулась здесь? У тебя есть еда?
Сначала помотала головой, затем закивала. И снова замотала головой.
Путём нехитрого исследования выяснилось, что есть здесь нечего от слова совсем. Как, впрочем, и холодильника тоже не было. Надо придумать теперь, чем её кормить. И как сделать так, чтобы она не разрисовала весь район. Тогда кто-то точно что-нибудь заподозрит.
Придётся, наверное, приходить к ней в гости каждый день и готовить. Или придумать правдоподобную историю, почему моей семье нужно кормить девушку с клиническим аутизмом, и почему не самостоятельная психически больная вообще сидит в одиночестве в недостроенном доме.
— Вечерком ещё к тебе загляну, — пообещал я. — Пробегусь по магазинам, принесу тебе бумаги. Рисовать на ней ничуть не хуже, чем на стенах. И карандашей всяких с красками.
Красноглазка расплылась в улыбке.
Настроение почему-то пошло на убыль.
Где-то у трамвая на рынке я начал понимать, почему. Девушка плохо вписывалась в идиллию вокруг, напоминая собой о возможной иллюзорности Города.
Но я поспешил выбросить глупости из головы.
Повторно накупил игрушек — пистолет с пластиковыми шариками, дротики и прочее. По идее мои вещи тоже должны были перекочевать на новое место жительства, но я был не уверен, что это сработает так. В Городе нельзя быть уверенным ни в одной механике.
Всё для тренировок стрельбы с фокусировкой и других экспериментов. Набрал бумагу с канцелярией для Красноглазки. Взял себе на перекусить по дороге. Перекусил тут же под дворцом пионеров, который в две тысячи первом был местом множества спортивных секций, включая плавание благодаря наличию бассейна в подвале.
У меня рядом с домом был когда-то похожий, и теперь я понимал, что это место было частично взято в том числе и из моей памяти.
Мне говорили, что эта мысль и отделяет того, кто знает, как работает Город от того, кто просто им очаровывается. Что ж, знание нисколько мне не мешало. Сидя на скамейке и наслаждаясь горячим чебуреком под бутылку кефира, я понял, что очень даже не против, если Город будет брать больше хороших вещей из моих снов и памяти.
Перекусив, прошёлся по объявлениям о наборе в разные кружки. Крепко задумался — бокс, карате, айкидо, фехтование. Всё есть. Правда, фехтование на шпагах, а не на той штуке, что мне досталась в наследство от Лоралин.
Ничтожно мало времени, чтобы стать мастером спорта. Но более чем достаточно, чтобы понять все азы и использовать их с фокусировкой и акцессией. Недолго думая записался для начала на фехтование. Посмотрим, насколько это мне поможет.
Дождь миновал, и в небе прояснялось. Я с наслаждением вдохнул свежий воздух и решил пройтись по улице. Людей было на удивление много, но мне было приятно их видеть. Почти все вокруг были счастливыми и радовали глаз улыбкой.
Мать с сыном жуют мороженое и смеются. Какая-то полная тётка под кленовым деревом выглядывает, стих ли дождь. Мужик с мохнатой большой собакой. Покрашенная в солнечные краски ограда, слегка размытые ливнем классики, нарисованные мелом под подъездом дома. Там же полно цветов и старушка, как раз подвязывающая прибитое дождём к земле хрупкое растение.
Охватывало чувство беспробудного счастья за то, что я просто живу.
А когда я проанализировал этот поток нахлынувших чувств, задумался о том, что молодое тело делает меня более эмоциональным и более того. Очень легко было поддаться и позволить Городу думать за тебя, следуя сценарию.
Чем
