Эмма?!? Пухленькая маленькая желтофиоль Эмма?
- И кто это там тебя так напрягает, Саймон Холт?
Эмма, которая не могла смотреть в его глаза, произносит двусмысленности?
- Никто, черт возьми! Я работал над…над другими делами, - и снова Саймон украдкой бросил взгляд на Макса.
Эмма? Эмма заставляла его Бету трястись как осенний лист?
- Ладно, возьми свои дела под контроль и закончи витраж для преподобного отца, хорошо?
Непочтительная властность в ее голосе возбудила его интерес. Перед его мысленным взором промелькнула темноволосая девочка в выпускном платье цвета заходящего солнца.
- Тьфу, Эмма! - вздохнул Саймон, облокотившись о верстак. - А Бэкки где?
В голосе Саймона едва ощутимо слышалась мольба. Макс ждал, пока снова услышит голос Эммы.
- Ну нет, даже не думай, что если тебе удастся задобрить Бэкки, ты сможешь отделаться от необходимости доделать этот витраж сегодня. Знаю я твои штучки, приятель.
Саймон поморщился. Член Макса судорожно дернулся.
Эмма?
Хм. Эмма.
- Хорошо, хорошо. Я закончу этот проклятый витраж сегодня. Что-нибудь еще, Маленький Генерал? - плечи Саймона вздрагивали от смеха, но голос был наполнен уважением. Макс нахмурился; ему не понравилось теплая симпатия, звучавшая в голосе его друга.
- М-м. Мы с Бэкки собираемся на маскарад. Просто решила, что тебе было бы интересно знать.
Эмма будет на маскараде? Ему вдруг до смерти захотелось ее увидеть. Как она изменилась? Неужели она настолько же сексуальна, как и ее голос?
- О, да, - промурлыкал Саймон, чем снова заставил Макса нахмуриться. Короткая хищная улыбка заставила его глаза протестующее вспыхнуть золотом, когда собственническая волна поднялась внутри него. Обладательница этого голоса принадлежала ему .
- Хм. Увидимся? С витражом?
- Обещаю. Пока, Эмма.
- До скорого, Саймон.
Он повесил трубку, но сексуальная улыбка все еще оставалась на его лице. Когда он обернулся, Макс уже взял себя в руки и смотрел на Саймона, просто вздернув бровь.
Тот вспыхнул:
- Что?
- Когда ты собираешься доставить это стекло?
Саймон, прикидывая, осмотрел витраж, которому недоставало нескольких последних штрихов.
- Наверное, сразу после обеда. А что?
- Я с тобой поеду, - заулыбался Макс.
Саймон выпрямился и, смутившись, слегка нахмурился.
- Зачем? Я думал, у тебя есть другие дела.
- Я хочу кое-что проверить, - к удивлению Саймона улыбка Макса стала еще шире.
- Старик, я не уверен, что ты захочешь туда пойти.
Улыбка Макса исчезла.
- Это почему?
- Потому что этот магазин известен тем, что каждый холостяк теряет всю свою силу, как только переступает его порог.
- Да?
- Он розовый. И весь в побрякушках. И в кружевах. И розовый.
Макс расхохотался так, что Саймон вздрогнул.
- Ничего, если твоя мужественность с этим справилась, то и моя не пропадет.
Макс наблюдал за тем, как его друг работает над витражом, а мыслями снова вернулся к Эмме.
Он не видел ее уже восемь лет. Ей было семнадцать, она заканчивала школу и на выпускном балу была такая улыбающаяся и смеющаяся, какой он редко ее видел. Она была невероятна в своем платье - единственном в своем роде, цвета мягкого осеннего заката, без бретелек, с глубоким вырезом, заканчивающимся сердечком и с расширяющейся колоколом юбкой. Ему было очень трудно не смотреть на нее, но он был с Ливией, а Макс по натуре не был изменником. К тому времени как он расстался с Ливией, настала пора поступать в колледж. Он получил докторскую степень в оптометрии, закончил интернатуру, ординатуру, а на летних каникулах учился у Джонатана как руководить Прайдом. И между всем этим Эмма была быстро забыта. Его отъезд из штата и поступление в колледж были верным решением, и он был рад, что Джонатан согласился с ним. А сейчас, став компаньонами с Адрианом и после официального ухода на пенсию Джонатана, он мог, наконец, начать искать свою Курану. И у него было ощущение, что он знает, кого хотел бы видеть рядом.
Она была такой трогательно-невинной тогда: немного полноватая, но с великолепными формами. Именно эта невинность и Ливия удержали его вдали от нее.
Сейчас она уже не казалась такой невинной, и Ливии на горизонте тоже не было.
Определенно, настало время познакомиться поближе с маленькой мисс Эммой.
Эмма наблюдала, как блестящий красный пикап Саймона парковался у «Желтофиолей». Она усмехнулась, зная, что Бэкки спряталась от Саймона в служебном помещении. Ведь он был единственным во всем мире человеком, при встрече с которым Бекки теряла дар речи. Но у Эммы по какой-то странной причине, - вроде как через ощущение собственного биополя, что ли, - никогда не возникало проблем в общении с красавчиком Саймоном, она с легкостью могла болтать с ним о чем угодно и непринужденно смеяться.
На глазах Эммы Саймон выпрыгнул из кабины грузовика. Пассажирская дверь тоже открылась, и из машины выбрался знакомый высокий улыбающийся блондин. Его свободно лежащие волосы разлетались на холодном осеннем ветру.
Эмма пришла в ужас. О, нет! Только не он! Девушка глубоко вздохнула, чтобы сдержать волнение. Она больше не скромная девочка-подросток, которую он когда-то знал. Теперь она взрослая женщина, владелица собственного магазина. И она сможет справиться с Максом Кэнноном.
Он засмеялся каким-то словам Саймона, и руки девушки затряслись. Она снова сделала глубокий вдох и выдох, отчаянно стараясь удержать трепещущее сердце.
Мужчины вытащили витраж из кузова грузовика и осторожно поднесли к дверям магазина. Эмма поспешила открыть ее, и тут появился священник.
Преподобный Гластон улыбнулся обоим мужчинам.
- Здравствуйте, Саймон, Макс. Это и есть витраж для церкви?
Эмма улыбнулась ему. Это был лысеющий добродушный седовласый мужчина с живыми улыбчивыми глазами. При нем Эмма всегда чувствовала себя спокойно и уютно, и надеялась, что сейчас это поможет ей справиться с его присутствием.
- Конечно, Отец. Давайте зайдем внутрь, чтобы я мог показать его вам.
Глубокий голос Саймона эхом отозвался в ее теле, послав по нему легкую дрожь. Если бы она не была настолько одержима обворожительным блондином, стоящим сейчас за его спиной, то давно закрутила бы с Саймоном. Хотя, принимая во внимание то, как Бэкки всегда на него реагировала…
- Бэкки? Ты не могла бы мне помочь? - крикнула Эмма, стараясь скрыть усмешку при виде того, как Саймон, не отрываясь, смотрит на отделенное шторой пространство, которое вело в их офис.
Окей, может я и не приударила бы за Саймоном.
