Део приветствовал ее улыбкой. Он скрестив ноги сидел на холщовом полу, рядом лежал меч. Расстегнутая рубаха обнажала прекрасно вылепленную грудь, на которой белели аккуратные стежки, стягивавшие края неглубокой свежей раны.
Радстак сама наложила ему швы, и это было только справедливо. Ведь и рану нанесла тоже она.
– Увы, могу предложить только вот эти помои, – сказала девушка, демонстрируя котелок.
– Ну что ж, выглядит не так плохо, правда? Ну-ка, давай сюда. Так… вполне съедобно на вид. То есть я хочу сказать, что скорее всего мы останемся в живых после ужина. А упомянутая утка… о, ее готовят в одной замечательной петградской харчевне. Кстати, очень капризная птица, подстрелить ее весьма трудно. И еще труднее как следует приготовить. Но уж если все сделано правильно – а повара в той столовой знатные мастера, – то получается блюдо, достойное быть воспетым в рапсодии. Кулинарные радости – это едва ли не лучше того, что ты обычно демонстрируешь в постели. По крайней мере, превзойти их тебе удается лишь изредка …
Радстак опустилась на корточки напротив мужчины.
– Еда и секс, – произнесла она. – Слабости королевской крови.
– Я бы сказал, что эти слабости свойственны всем, кто ходит на двух и более ногах.
– Пожалуй. Но лишь самые изощренные эстеты способны смешивать эти два удовольствия.
– Ерунда. – Део отмахнулся. – Сравнение не есть смешение. Это… – Он подхватил с подноса кусочек дымящегося мяса, отправил его в рот, проглотил. – И это. – Наклонившись, он запечатлел на губах девушки смачный поцелуй. – Вот. Абсолютно разные ощущения. Но и то и другое – из области чувств.
Радстак усмехнулась уголком рта.
– И в чью же пользу сравнение? – спросила она.
– Тут и сравнивать нечего. Ты, конечно же, лучше.
– Очень мило.
Сидя на полу – так, что колени их соприкасались, – они ели из одного котелка, нимало не смущаясь отсутствием столовых приборов. Девушка не позаботилась сообщить своему другу о только что произошедшем инциденте. Зачем? Эта палатка, временно покинутая солдатами, служила им убежищем. Правда, на весьма короткое время. Несколько последних дней они провели, постоянно курсируя по обширному фелькскому лагерю. Пристраивались то здесь, то там, воровали еду и питье, спали по несколько часов в сутки. Скрываться среди толп не представляло особого труда. При таких масштабах военной кампании некоторый беспорядок просто неизбежен. Поэтому от них с Део требовались лишь минимальная хитрость и внимание. Кто заметит парочку лишних пехотинцев среди многих тысяч солдат, расположившихся огромным лагерем?
Конечно же, на самом деле они не являлись ни фелькскими вояками, ни примкнувшими к ним военнопленными. Радстак и Део прибыли сюда, чтобы совершить покушение на главнокомандующего армией генерала Вайзеля.
Кто платит долги, тому воздается. Именно Део пустил ту стрелу из арбалета, которая – если верить молве – всего на волосок разминулась с целью. По сути, это был прекрасный выстрел. Можно сказать, бесподобный! Ну… или почти бесподобный.
– Похоже, настало время снимать швы. Ты ведь не станешь расчесывать рану?
– В благородном семействе правителей Петграда, – заметил Део, деликатно облизывая пальцы, – дети отучаются от этого в самом раннем возрасте.
– Весьма разумно, – похвалила Радстак. – Расстегни до конца свою куртку, мне ничего не видно.
Зажигать лампу они не решались. Хотя по ночам было относительно безопасно, следовало соблюдать осторожность. Склонившись, девушка внимательно осмотрела рану. Нанесена очень аккуратно, получился прямо-таки косметический шрам. Эта рана помогла им одурачить преследователей, которые рыскали по всему лагерю в поисках промахнувшегося убийцы. Део моментально вжился в роль разведчика, только что вернувшегося с задания. По их версии, его ранили разбойники. Таким образом, когда фелькские солдаты заглянули в палатку, они обнаружили Радстак, самоотверженно ухаживавшую за истекающим кровью товарищем. Получилось весьма убедительно. Позже, когда волнение в лагере немного улеглось, они благополучно ушли из той палатки.
Девушка обрезала стежок за стежком, быстро и ловко выдергивая остатки нитей. Део проявлял исключительную выдержку. Хоть он и был племянником правителя Петграда, но жизнь во дворце не изнежила и не избаловала его. Поэтому Радстак понадобилось совсем немного времени, чтобы справиться с задачей.
Удалив последний обрезок нити, она с удовлетворением рассмотрела свою работу. Рана заживала великолепно. Тем временем в палатке почти стемнело, они едва могли разглядеть силуэты друг друга. Девушка сидела, опустив руку на затягивающуюся рану.
– Радстак?
– Да?
– Нам пора выбираться отсюда. Из лагеря.
– А ты не хочешь сделать еще одну попытку? Я имею в виду, с Вайзелем.
– Хочу… очень хочу, но не стану. Сейчас это невозможно – генерала слишком хорошо охраняют.
По правде говоря, это было невозможно с самого начала. Вся затея с убийством главнокомандующего фелькской армией, в которой Део сам себя назначил на главную роль, заранее была обречена на провал. Просто удивительно, что им удалось зайти так далеко. Ведь арбалетный болт Део почти попал в намеченную цель. Почти.
– Согласна.
– Ну, тогда двинулись.
Девушка пожала плечами – едва различимый в темноте жест обреченности.
– Отличная мысль, – сказала она. – Только боюсь, нам не дадут вот так просто уйти.
– Мы исчезнем тем же способом, каким пришли сюда.
– При помощи Переноса? Но как мы убедим фелькских волшебников помочь нам?
Ее рука все еще лежала на груди Део. Он ободряюще сжал ее пальцы.
– Думаю, нам удастся найти заинтересованного сообщника.
Радстак отлепила голубой клейкий лист от навощенной бумаги. Откусила примерно треть – и тут же почувствовала привычную резкую боль в зубах. В качестве продукта сомневаться не приходилось. Она терпеливо переждала неприятный момент. Пока это еще было ей по силам, и девушка даже думать не хотела о времени, когда боль станет непереносимой. Но если когда-нибудь подобный день все же наступит, и она, подобно наркоманам со стажем, решится удалить зубы, чтобы избавиться от неизбежного осложнения, – такой день станет началом ее капитуляции. Ей придется признать: мансид победил, и она утратила свою волю, силу и чувство собственного достоинства. Так вот: в этот самый момент ее жизнь профессионального любителя мансида окончится. Впереди Радстак ждет жалкое и убогое существование конченого человека – без всяких надежд, но зато полное боли и унижений.
Если, паче чаяния, этот день все-таки придет – она не задумываясь вскроет себе вены на обеих руках и подведет черту под своей незадавшейся жизнью.
Радстак не была беспечна. И уж отнюдь не была глупа. Она с уважением относилась к своей особой привычке и верила, что так или иначе сумеет совладать с ней. В конце концов, именно мансид дарил ей ясность мышления. Посему она четко представляла себе его назначение и роль в собственной судьбе.
Естественно, она не могла не отметить тот факт, что сейчас уничтожила сразу две трети листа, хотя еще неделю-другую назад вполне обходилась лишь половиной. Все понятно. Происходит привыкание организма к веществу. На сей счет существовала ясная статистика, физические реакции и так далее. Радстак все это давно изучила.
Тем временем боль прошла – так же, как и другие симптомы, возникающие сразу после приема наркотика. Вместо них в мозгу возникла необыкновенная легкость и ясность.
Мансид произрастал лишь здесь, на Перешейке. Поэтому она и пришла сюда, в эти жалкие, несносные земли – чтобы сражаться в местных войнах… и немного отдохнуть душой.
Девушка вновь упаковала в бумагу оставшуюся треть листка и убрала все в специальный мешочек, который хранила на груди, под доспехами.
– Нет… нет… нет… прошу вас. Я… я все…
Радстак не требовалась сверхъестественная ясность, даруемая мансидом, чтобы разгадать, какая нужда гложет душу этого фелькского солдатика. К сожалению, ей некогда было вникать в его проблемы – слишком подпирало время. Но одно она знала точно: парня можно использовать. Он еще не уподобился тем жалким ублюдкам, которые дни напролет лежат в полной темноте под покрывалом и жуют свое зелье. Внешне с ним пока все обстояло нормально. Но что-то в его поведении – внезапно застывший взгляд, некая заторможенность движений – выдавало его с головой.
