Глава 2. Букашка
Я сидел у ярко горящего костра, орудуя шомполом и заряжая нижний ствол пистолета. Хороший боцман был на "Любимце", хозяйственный. В шлюпке имелось все, что необходимо потерпевшему кораблекрушение моряку. Запас воды в анкерке, сухари, похожие на галеты, что-то очень напоминавшее пеммикан, соль, рыболовные снасти и даже порох с палочками свинца. Как это все пришлось кстати.
Небо по-прежнему хмурилось, но Проухв успел соорудить шалаш из съемной мачты, паруса, весел и нарубленных похожим на мачете тесаком жердей, найденным там же, в шлюпке.
Над огнем весело бурлил, исходя паром котелок, источая запах рыбной похлебки и вокруг него хлопотала Мириам. Время времени девушка поглядывала не меня, но я старательно делал вид, что не замечаю ее взглядов.
Котелок тоже нашелся в шлюпке, так же как и багор, припасенный совсем уж непонятно для каких целей.
Наверное, мы поступили не по совести, лишив терпящий бедствие корабль единственного средства спасения. Вот только это меня нисколько не мучило, с чего бы. Не давал я своего согласия, побывать на его борту, получив по голове вместо пригласительного билета.
Все же глупо получилось в Гостледере, очень глупо. Прибыл я туда якобы в поисках одного человека, талантливого кораблестроителя. Так мне пришлось объяснить Янианне свою отлучку перед самой свадьбой. Такой человек действительно был. Может быть и не Крылов, но для своего времени корабел выдающийся. И время того уже требовало, поскольку в Гроугенте, крупнейшем морском порту Империи, была у меня собственная верфь.
Строить корабли мне хотелось давно, но не такие, что бороздили местные моря, а с учетом тех идей и технологий, что я принес из своего мира. Нет, на атомоходы я не замахивался, и даже до винтовых пароходов дело еще не дошло, но… Вот только человека этого я уже нашел, и разговор наш состоялся, в течение которого мне удалось его убедить работать на моей верфи.
Истинная причина моего визита в Гостледер была несколько иная: очень уж хотелось удивить Яну свадебным подарком. Вполне подошла бы и ривьера из фениксов, но что сделано — то сделано.
Свадебный подарок был моей головной болью. Ну чем можно удивить девушку, выросшую в Императорском дворце? Я уж совсем отчаялся что-либо придумать, когда как нельзя кстати практически в случайном разговоре речь зашла об одной вещи. И мне очень захотелось её достать. Достань я её, и она стала бы почти идеальным подарком для моей любимой.
Для встречи с человеком, через которого я мог бы на нее и выйти, я отправился в Монтерно. Что самое обидное, человека я найти не успел, взамен оказавшись на борту катласа И теперь, глядя на ситуацию новыми глазами, размышлял, что слишком уж все наводит на мысль о том, что это была подстава.
Захвати я капитана 'Любимца Судьбы' в заложники, мне удалось бы убить сразу двух зайцев: спас Прошку и выяснить, что и как.
И теперь оставалось только гадать: случайно ли я попал на катлас, был ли это чей-то заказ или сошлись какие-то другие обстоятельства…
Я еще раз проверил состояние кремней на обоих стволах, насыпал на полки пороху, закрыл их и тщательно завернул пистолет в кусок просмоленной парусины.
Вот он следующий этап в развитии огнестрельного оружия — "Уродец". Нет сейчас он не "Уродец", и даже не "Последний шанс", а "Спаситель". Не будь его, нетрудно представить, чем бы все закончилось на борту "Любимца судьбы".
"Уродец" действительно выглядел уродцем, никакой изящности в линиях, с виду грубый кусок металла.
Мой ювелир, Альбрехт Гростар, наотрез отказался заниматься такой темой, как дизайн оружия. Нет, он настоящий мужчина, и при необходимости сможет защитить своих близких с оружием в руках. Вот только вдохновение ему работа с оружием не приносит, не его это, так он и заявил. Конечно, я смог бы настоять, но зачем насиловать человека, толку с этого обычно бывает ноль.
Мое лицо тронуло злорадная ухмылка, когда я вспомнил, как ему отомстил, пусть и совсем за другое.
Все началось с того, что я приехал к нему с намерением отблагодарить за одно дело, им произведенное. Не так давно, когда был твердо убежден, что покидаю Империю навсегда, я оставил ему кошель, полный драгоценных камней, фениксов, самоцветов, каждый из которых имел астрономическую цену, предложив использовать их по своему усмотрению.
Так вот, это негодяй исполнил из них потрясающее ожерелье — ривьеру, и преподнес её от моего имени Янианне, с которой, как мне тогда казалось, мы расстались навсегда.
В ответ на слова моей благодарности Альбрехт заявил, что благодарить не стоит, поскольку камни попали именно туда, где им и следовало быть, на прелестную шейку императрицы. В моих словах нет нужды, но если я помогу решить ему одну проблему, он будет сам бесконечно мне благодарен. Я с радостью ухватился за возможность отплатить за добро добром.
А проблема заключалась всего лишь в ничтожных десяти тысячах золотых имперских крон, на которые он хотел бы построить обсерваторию, поскольку всерьез решил заняться астрономией. Вот во что вылилось его увлечение оптическими приборами. Причем просил он деньги не то чтобы насовсем, нет, он хотел вложить их в очень выгодное дело, которое в самом скором времени принесет самый серьезный доход. Тогда вернет он мне эту ничтожную сумму, причем с серьезными процентами, а на оставшиеся деньги воплотит свою мечту в жизнь. Глаза у него при этом откровенно смеялись.
Мерзавец, непременно он этому у Анри Коллайна научился, пока я был в отлучке. Быстро они между собой спелись, сборище негодяев. И произошло это тогда, когда до моей свадьбы с Янианной осталось меньше двух месяцев, и когда я считал чуть ли не каждый медный грош!
Мне пришлось ему пообещать подумать над этим всерьез.
На следующий день я заявился к нему домой. Когда мы прошли в его кабинет, открыл принесенный с собой кофр и начал извлекать из него необходимые для мести предметы.
Вышиной с ладонь стеклянную пирамидку, кинжал с вычурной ручкой, выполненную в виде нагой девы, маятник и, наконец, небольшую трубу, обтянутую черным шелком. Распахнув настежь окно, я расположил пирамидку в одном из углов кабинета, на большие, с боем, часы. Маятник занял место в другом углу, а кинжал безжалостно был воткнут в бюро, надо прямо сказать, очень дорогое. Гростар с любопытством наблюдал за моими действиями, сидя в глубоком кресле.
Затем пришла очередь свитка, который я бережно извлек тоже из кофра, начав заунывно читать вполголоса на незнакомом ему языке.
Наконец, пришло время и самой трубы. Посмотрев сквозь нее на свет и прокрутив несколько раз вокруг оси, я отложил трубу в сторону, чуть сдвинул в сторону пирамидку, сильнее раскачал маятник. Затем, заглянув в трубу, удовлетворенно кивнул головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
