Элинор вздохнула с облечением, когда лимузин повернул на усаженную деревьями подъездную дорожку Вудроу-Корт. Автомобиль проехал между внушительными башнями домика привратника на засыпанный гравием внутренний двор, раскинувшийся перед великолепным особняком в стиле тюдор. Элинор показалось, что дом освещен ярче, больше, чем обычно. Она выбралась из автомобиля, и прохладный вечерний воздух ударил ей в голову не хуже выпитого вина. Она набрала полные легкие воздуха в попытке усмирить головокружение и постаралась пройти прямо по тропинке, ведущей к главной двери, услужливо распахнувшейся перед нею.
В гулком холле ноги ее стали немного заплетаться. Из библиотеки внезапно показался мужчина, всецело завладевший ее вниманием. Этот незнакомец был настолько хорош собой, что у нее перехватило дыхание, а разум окончательно покинул свою хозяйку. Она замерла на месте, покачнувшись, и уставилась на него во все глаза. Черные волосы откинуты со лба, бронзовая кожа туго натянута на высоких скулах. Было что-то захватывающее в неотразимо красивых чертах его лица. Темные, глубоко посаженные глаза сверкнули золотом, когда он шагнул в отбрасываемый люстрой круг света. Сердце ее пустилось вскачь, как будто она только что пробежала стометровку.
– Мисс Темпест?
– Э-э-э… да? – Элинор нетвердой рукой ухватилась за резные перила массивной деревянной лестницы. Она никак не могла отвести взгляд от лица мужчины, притягивавшего ее словно магнит. Ей хотелось стоять и смотреть на него. – Простите, а…
– Я брат принца Мурада, Джасим, – ответил он, окидывая её холодным взглядом, несмотря на вспыхнувший в нем интерес.
Отчего-то ему сразу же захотелось узнать, смотрит ли она на его брата с таким же благоговением. Во плоти Элинор Темпест являла собой куда большую угрозу, чем он мог себе вообразить. В платье, выгодно подчеркивающем соблазнительный изгиб ее груди и открывающем бесконечно длинные ноги, она была просто сногсшибательной. Волосы, выглядевшие на фотографии чрезмерно яркими, на деле оказались темно-рыжими и волной ниспадали до середины спины. Только изумруды чистой воды могли сравниться с ее удивительными зелеными глазами. Джасим, известный своим хладнокровием, не сразу смог сконцентрироваться и собрать воедино все свои мысли.
– Похоже, вы пьяны, – произнес он. В его голосе послышались нотки раздражения, когда он понял, что его тело по-своему – и совсем нежелательно – отреагировало на сексуально привлекательный образ.
Щеки Элинор вспыхнули.
– Возможно… э-э-э… совсем немного, – запинаясь, проговорила она, сделав глубокий вдох. Грудь ее колыхнулась под тонкой тканью платья. – Обычно я не пью много, но сегодня особый день.
Джасиму пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать взгляд выше ее подбородка.
– Если бы вы работали у меня, я не потерпел бы вашего появления дома в подобном виде.
– К счастью, я работаю не у вас, – огрызнулась Элинор прежде, чем подумала, а не лучше ли прикусить язычок. – И в данный момент я не на работе. Я отдыхаю. Это был мой выходной…
– Тем не менее я нахожу ваше поведение неприемлемым.
Он подошел ближе, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него. Он очень высокий, запоздало отметила она, по меньшей мере метр девяносто, намного выше своего старшего брата. Хорошо сложенный, широкоплечий Джасим ничем не напоминал принца Мурада. На его теле не было ни грамма лишнего жира. Ну конечно, вспомнила она, мужчины ведь братья только по отцу, матери у них разные.
– Что, если Захра проснется и увидит вас в таком состоянии? – спросил Джасим, встретившись с ней глазами.
– Няня, которая ухаживает за Захрой с самого ее рождения, спит в соседней комнате. Мне кажется, вы очень неразумно себя ведете, – натянуто проговорила Элинор.
Неуважительный ответ поразил Джасима, и он решил, что девушка напрочь лишена стыда. Не ускользнуло от его внимания и то, что в ее распоряжение отдан лимузин. Что это, как не демонстрация особого отношения к ней его брата? Значит, страхи Ямины не беспочвенны.
– Вы и с моим братом так разговариваете?
– Ваш брат, который является моим работодателем, человек более приятный и менее придирчивый. Я работаю не у вас и имею право на светские развлечения, – заявила Элинор, высоко подняв подбородок, хотя головная боль уже начала отдаваться в висках. Ее самолюбие было жестоко уязвлено. Она больше не могла сносить обиды и не собиралась молчать. – А теперь, если вы не против, я хотела бы лечь в кровать.
В этот момент обуявшей его ярости Джасим знал только одно: он хочет сам отнести ее в кровать, распластать на простынях и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не изогнется дугой от страсти. Он был шокирован новизной вожделения такой невероятной силы и попытался взять себя в руки и вернуть привычное самообладание. Ни одна женщина никогда не вставала между Джасимом и его разумом, даже та, на которой он собирался жениться. Но пока он смотрел, как Элинор Темпест делает попытку не качаясь подняться по лестнице, он осознал, что ему не будет покоя, пока он не уложит ее в постель и не сделает своей.
Нога Элинор, обутая в сандалию с тонким ремешком, выскользнула из обуви, и девушка с криком выгнулась назад, судорожно ухватившись за перила.
– Безопасность – еще одна причина, из-за которой не стоит злоупотреблять алкоголем, – обдал ее горячим дыханием Джасим, железной рукой обхватив за талию.
– Мне не требуется ваша помощь, – огрызнулась Элинор, снимая сандалии, чтобы избежать новых инцидентов, и нетерпеливо подхватывая их одной рукой. – Ненавижу тех, кто все время читает мораль… спорим, сейчас вы добавите: «Я же вам говорил!»
Запах ее волос и кожи окатил Джасима новой волной желания. От нее пахло персиками, заставлявшими вспомнить жаркий полдень и еще более жаркий секс. Он был уверен, что из нее получится готовая ко всему партнерша. Откровенное платье и смелое поведение убедили его в том, что она далеко не невинна. Не стоит оставлять Мурада наедине с его вожделением к этой юной хищнице. Укротив свою ярость и свое либидо, Джасим повел ее наверх.
– Ладно… теперь со мной все будет в порядке, – проговорила Элинор на пороге своей уютной спальни. Решимость быстро покидала ее, девушка выдохлась и пала духом. – Вы – идеальное завершение поистине ужасного дня рождения, а теперь, пожалуйста, оставьте меня одну.
Джасим изучающе смотрел на нее из коридора. Страсть уже проникла в его кровь и пульсировала по всему телу. Он хочет ее, и, как только уложит в свою постель, Мурад отвернется от нее. Лечь с ней – это не жертва с его стороны. Картинка возлежащей на простынях Элинор в облаке распущенных огненно-рыжих кудрей и с влажными от желания зелеными глазами обещала такое чувственное удовольствие, о котором он и мечтать не мог.
