Так, по крайней мере, утешала себя сама Кэмми. И тут же, в миллионный раз, упрекнула себя: «О, Кэмми, как ты могла!»
Выкатив на Голливудскую автостраду, Кэмми набрала номер по мобильному телефону. Тери, секретарша Сюзанны Коберн, агента Кэмми, попросила её подождать, даже не удосужившись уточнить, кто именно звонит. Понимая, насколько занята сейчас Сюзанна, Кэмми нажала на «отбой». Сюзанне она позвонит позже. Сейчас же она хотела как можно быстрее вернуться домой.
Тайлер Стовалл…
Еще в подростковом возрасте она поклонялась ему. А через шесть лет, промелькнувших, словно одно мгновение, когда Тайлер достиг феноменального успеха, сделавшись одним из голливудских идолов, Кэмми совсем потеряла голову. Она была на седьмом небе от счастья. Еще бы — тысячи девушек сходили по Тайлеру с ума, а для неё он был старшим братом.
Или — вроде того.
Но десять лет назад Тайлер, по какой-то загадочной причине, исчез. Ходили слухи, что он тяжело болен, умирает или даже умер. Кто-то поговаривал, что он сбежал с какой-то женщиной, которую скрывал не только от представителей прессы, но и вообще от любых посторонних глаз. Папарацци в бытность Тайлера звездой, преследовали его денно и нощно, а он славился тем, что, как мог вежливо, но настойчиво, выпроваживал их со своих земель. Однажды, как писали в газетах, Тайлер стриг газон, и заметил в кустах фоторепортера. Рассвирепев, он швырнул назойливого папарацци в бассейн. Пострадавший подал на Тайлера в суд и — проиграл. Фоторепортер незаконным образом проник в частные владения, да вообще калифорнийские суды благосклонно взирали на мелкие шалости и выходки голливудских звезд.
Посмотрев в зеркальце заднего вида, укрепленное над головой, Кэмми уставилась в собственные зеленовато-голубые глаза, полные тревоги. Ей было от чего тревожиться — и не только из-за одной-единственной ночи, проведенной в объятиях Тайлера. Для неё эта ночь оставалась незабываемой, тогда как для Тайлер она была, конечно, лишь мелким эпизодом, одним из многих. Но вдруг они встретятся снова — что тогда?
Нет! Ей и думать нельзя о том, чтобы соглашаться на его поиски. Она никогда не сможет взглянуть ему в глаза. Не посмеет.
Стиснув зубы, Кэмми нажала на педаль акселератора. Ей хотелось вырваться на свободу, нестись по автостраде на бешеной скорости, чтобы попытаться выбросить из головы мучительные мысли. Но дорога, как назло, становилась все более загруженной, и наконец Кэмми остановилась, угодив в длиннющую «пробку». И вновь, как она ни противилась, мысли её унеслись в прошлое.
Сладость поцелуев Тая, безумные ласки и объятия, жар его дыхания, близость его горячего тела, сумасшедшая радость проникновения… и по сей день при этих воспоминаниях щеки Кэмми покрывались пунцовым румянцем, а по коже бежали мурашки.
Дорого бы она дала, чтобы навсегда позабыть эту ночь, освободиться от сладостного, но вместе с тем мучительного и постыдного прошлого.
С другой стороны, хотя Кэмми и радовало, что той ночью Тайлер был в стельку пьян, временами она мечтала, чтобы он был все-таки достаточно трезв и отдавал себе отчет в своих поступках.
С той ночи она ни разу не встречалась с Тайлером, но потом, после его исчезновения, пытаясь разобраться в причинах, толкнувших его на этот непонятный шаг, окончательно поняла: той ночью Тайлер оказался в её объятиях после какого-то тяжелейшего потрясения. Он был безмерно огорчен и подавлен, остро нуждался в утешении, а тут и подвернулась она. Весьма кстати…
Интересно, на что рассчитывал Пол, предлагая ей отправиться на поиски Тайлера? Кэмми не сомневалась, что самоуверенный, не терпящий возражений Самуэль Стовалл, отец Тайлера, предпринял все усилия для розыска сына. Так почему же тогда Пол обратился к ней, а не к самому Самуэлю Стоваллу?
Кэмми неприязненно поежилась; она не питала любви к отцу Тайлера. Сэм до сих пор считался одним из ведущих актеров Голливуда, хотя после феерического взлета сына звезда его на какое-то время закатилась. Но после исчезновения Тайлера его карьера снова пошла вверх. Сэм Стовалл был одним из самых признанных и влиятельных людей в кинобизнесе.
Что ж, возможно, он и в самом деле знает, где искать Тайлера.
Кэмми утратила связь и с отцом и с сыном, после того как Сэм развелся с её матерью. Почти сразу Сэм обзавелся новой женой — уже четвертой, — а мать Кэмми впала в депрессию, закончившейся скоропостижной кончиной от рака. Кэмми, которая и до этого недолюбливала своего славящегося распутством отчима, с тех пор, хотя и не вполне обоснованно, винила его в смерти матери.
А вот Тайлер, напротив, поселился в её сердце. Кэмми не переставала мечтать о нем все эти годы, даже после того, как вышла замуж за Пола, который просто занял опустевшее место человека, навеки исчезнувшего из её жизни.
Правда, в то время Кэмми ещё этого не знала. Она заставила себя поверить в то, что любит Пола. В двадцать четыре года, с больной матерью на руках, Кэмми была очарована блестящим умом и обаятельной внешностью Пола Меррила. Сам он впервые увидел Кэмми на просмотре героинь очередного телефильма, и влюбился в неё с первого взгляда. Так, по крайней мере, он уверял Кэмми, у которой не было причин сомневаться в искренности его слов. Она познакомила Пола со своей больной матерью Клэр, и Пол сразу очаровал её. Он осыпал Клэр комплиментами и клялся в любви к Кэмми. В итоге, когда он сделал Кэмми предложение, Клэр схватила Кэмми за руки и уговорила ответить ему «да».
Эта сцена навсегда запечатлелась в памяти Кэмми. Синие, полные мольбы и надежды, глаза Клэр навсегда запечатлелись в её памяти.
— Кэмми, такое счастье выпадает всего раз в жизни. Он тебя любит. Я нутром чувствую, вы созданы друг для друга. Правда ведь?
— Д-да, — выдавила Кэмми. Что-то она и в самом деле чувствовала. Но вот что? Любовь ли? Ей оставалось только надеяться, что — да.
— Прошу тебя, выходи за него, — взмолилась Клэр.
Знай Кэмми наперед, насколько тяжело больна её мать, она могла бы ещё поколебаться с ответом. Могла понять, что страстное стремление Клэр выдать её замуж объяснялось желанием смертельно занедужившей матери устроить жизнь единственной и горячо любимой дочери.
Но тогда Кэмми даже не подозревала, что мать её уже на смертном одре. Несмотря на то, что раковая опухоль распространилась по её телу, Клэр сохраняла прежнюю красоту, убаюкивая подозрения Кэмми.
— Так ты согласна, доченька? — спросила Клэр.
— Да, — ответила Кэмми.
— Вот и чудесно, милая моя… — длинные ресницы Клэр затрепетали. — Надеюсь, я в нем не ошиблась. Ты ведь и правда его любишь, да?
Кэмми не осмелилась признаться в терзавших её сомнениях и молча кивнула.
