а молодым людям ничего не останется, как выбрать себе даму на вечер и усесться рядом, на свободное место. Задумка, как оказалось, была так себе, потому что все мужики кинулись занять места рядом с Иркой и… и с Катькой Солодовниковой. Катька вообще выкинула номер «чтоб я помер». Эта наглая серая мышка, эта «ни рыба, ни мясо», умотала на свой Север, открыла там свою ветеринарную клинику и стала богатой и красивой. Ну не сволочь ли? То, что она была богата, было написано у нее прямо на лице – она бесстыже молодо выглядела. И это были ни какие-то там уколы молодости, на которые Маша уже полгода накопить не может, а, скорее всего, самая настоящая круговая подтяжка, которая стоит – мамадорогая сколько! И, понятное дело, такое сочетание. Как красота, молодость и богатство не могло оставить мужчин – одноклассников равнодушными. Они забыли, как издевались над Солодовниковой все школьные годы, и теперь назойливо предлагали себя в кавалеры.
Как Маша не пыталась к себе привлечь внимание, Катька и Ирка спокойно перетянули всех мужиков на себя. Всех шестерых. Даже Федька Сазонов – и тот смущенно улыбаясь, поглядывал на Катьку и даже попытался примоститься рядом с ней. Да чего там Федька! Даже Машин бывший муж Владька Рубцов, и тот…
– Владька!! – рявкнула Маша, видя, как тот пододвигает тощим задом свой стул к Ирке. – А ну быстро на место! Рядом! Рядом со мной!
Владька еще не забыл своей любви к Маше, поэтому тяжко вздохнул и присел с бывшей супружницей.
– Дорогие мои! – громогласно начала Маша, когда все уже уселись. – Не будем ждать больше никого, начнем!
Сначала Маша произносила какие-то слезливые тексты про время, возраст и про уроки жизни, потом, после нескольких выпитых рюмочек, на ведущую уже мало, кто обращал внимания. Уже и Ольга Толстикова, в сущности, прилежная мать семейства, теперь выше колен задирала и обещающе подергивала бровью перед пьяненьким уже Сашкой Чихачевым. Светка Кукушкина назойливо танцевала прямо перед глазами Сережки Осипова. Тот пытался отодвинуться и поговорить с другом – Вовкой про машины, но Света передвигалась к нему, и через каждые десять минут валилась к мужчине на руки с криками: «Ой! А чего мне не сказали, что здесь такие скользкие полы! Ха-ха, придется тебе, Сережка, отдуваться!». И даже Танька Свешникова, опустошив четвертую тарелочку с салатом, теперь решила накормить Вовку и настойчиво толкала ему вилку в рот. Вовка тоже пытался поговорить с другом, но не мог физически – салат не давал говорить.
Мария не должна была оставаться незамеченной. Поэтому она перешла к точечному перехвату.
– Танюша! – подходила она к Свешниковой. – Да ты похудела!!
– да ладно? – таяла пышна одноклассница.
– А я тебе говорю – похудела! Смотри! Раньше у тебя пальцы были, как сардельки… да что там сардельки – как докторская колбаса, а сейчас… прямо тебе изящные сосисочки!! Охотничьи! Которые такие тощие и масляные все. Я в хорошем смысле!
Татьяна сияла от счастья. Это ж сказка – есть в три горла и худеть!
– Катенька! А ты ветеринар?! Обалдеть! – уже ворковала Мария возле Солодовниковой. – Это здорово, что ты ветеринарку открыла. Это значит, что ты любишь животных. Я… я обязательно тебя познакомлю со своими собаками. Их две… два… они не кусаются. Нет, Дарик кусается, но он не страшно кусается. Он не так, чтобы рррыгаф! И цапнул. Нет. Он просто подойдет познакомиться и тяпнет. Аккуратно так. Причем, совсем не взяточник. Вот ты ему мясо дашь, он мясо сожрет, а тебя все равно укусит. Но он на улице все время или в гараже. В дом я его не пускаю. А вот Гришка – тот ваще не кусается. Он просто людей любит. Ты его посмотришь?
– Когда мне, Маш? – улыбалась Катька. – Я ж скоро уезжаю. Да и занята я днем.
– А ты ко мне можешь в любое время! Я там же живу, где и раньше. А то, знаешь, он что-то ушками трясет. Я так за него переживаю. Я не за бесплатно! Я любые деньги заплачу.
– Тонечка! – подлетела она к следующей однокласснице. Но поняла, что перед той можно бисер не метать. – Да тьфу на тебя, Тонька! Чего под ногами крутишься?
– Юрочка! Петушков! А ты, я слышала, пить бросил? – уже ворковала она возле следующего. – Тебе надо срочно выйти замуж… Жениться! Пока снова не запил. Прямо срочно – срочно!
– А мне? – тут же подошел Рубцов – бывший супруг. – Я тоже похудел, на целый кошелек. Поэтому мне срочно нужно жениться.
– Да нет таких дур, кто б за тебя пошел, – горько вздыхала Маша.
– Ты была единственная? – расстроенно уточнял Владька.
– Но-но-но! – оборвала Маша словоблуда и уже неслась к следующему однокласснику.
Но как не пыталась Мария вылезти на передний план, поняла, что пора приступать к самому веселому – к танцам. Зазвучала быстрая музыка и на середину танцпола потянулись первые танцоры. Сначала это были женщины – мясистые, раскрашенные, как индийские невесты, в цветастых платьях. Заводилой, конечно же, была Мария. В своем новом платье она напоминала огромную клумбу, но ничуть не расстраивалась. Сама себе она виделась легкой бабочкой. Дамы азартно двигали животами и переставляли бутылочные ноги с места на место. При этом задорно играли глазками и трясли залакированными кудрями.
Легкими девчонками среди пышных дам смотрелись две одноклассницы – Ирка Карасева и Катька Солодовникова. Женщины были на высоченных каблуках, стройные и подвижные. Смотреть на них было прямо неприятно. Маше неприятно. Нет, ну чего выделяться? Все бабы, как бабы, а эти две…
Радовало одно – Федька упрямо клеился к Катьке, а та упрямо его отвергала.
Но печалило то, что его не отвергала Ирка Карасева. Она прямо сама к нему липла – то рядом с ним плясать надумает, то ему какие – то глазки строит. А то и вовсе заявила:
– Девочки! Не стоим! Сейчас будет белый танец!
– Пойдемте за столы! – проигнорировала заявление одноклассницы Маша. Теперь надо было изо всех сил тянуть одеяло на себя. Да и к тому же, кто не знает, кого пригласит Ирка! А Федька тоже не евнух, возьмет, да согласится. Нет уж… – У меня созрел тост!
Одноклассники ничего против тостов не имели и послушно уселись на свои места.
Над столом стоял ровный гул пьянеющего люда. Уже никто не слушал ведущую, все наливали сами себе, и сами же честно выпивали. Кому надо – выходили потанцевать, а кто не хотел, то ел, пил, и рассуждал, как нужно управлять страной в такое непростое время.
