и поднимает руку в знак приветствия.
Я с замиранием сердца наблюдаю, как он, поставив стакан на один из свободных столов, направляется к нам.
Меня вновь одолевают противоречивые чувства. Хочется рассматривать его, не отрываясь, и одновременно спрятать взгляд, стоит ему ответить тем же. Такое поведение совершенно не в моём духе. Противоположный пол не вызывает во мне скованности или смущения — у меня два старших брата, у которых полно друзей. Возможно, дело в том, что Александр старше, но не настолько, чтобы захотеть называть его «дядей Сашей».
— Доброе утро! — его голос с характерной грудной вибрацией разносится над столом. Александр пожимает руку отца, кивком и улыбкой приветствует маму. Мне, как и вчера, достаётся выразительный взгляд и произнесённое вслух имя: Каролина.
Пульс снова начинает частить, и немного потеют ладони.
— Присаживайся, Саш, — по-приятельски предлагает папа. — А сын у тебя где?
— Марк ещё спит. За предложение спасибо, — Александр смотрит на чашки с кофе, — но у вас семейный завтрак, поэтому не буду мешать.
Ни папа, ни мама не считают нужным настаивать, и мне сразу становится тревожно и неловко: ясно ведь, что Александр прямо сейчас уйдёт, посчитав себя лишним.
— А что насчёт серфинга? — выпаливаю я, наверное, чересчур громко. — Вы не передумали?
Взгляд Александра фокусируется на мне, губы трогает лёгкая улыбка.
— Нет, конечно. Ты надумала встать на доску?
Это первый вопрос, напрямую обращённый ко мне, и он становится неожиданностью. Любая здравая мысль напрочь покидает мою голову, язык становится вялым и неповоротливым.
— Я не знаю… Вообще-то я не очень спортивная… Просто подумала, что будет интересно за вами посмотреть…
— Встать на доску в твоём весе совсем не сложно, — тёмные глаза задевают моё плечо под спущенной лямкой сарафана. — Если надумаешь попробовать, Марк тебе поможет. У него отличная техника.
— Я об этом подумаю, — бормочу я, отчего-то почувствовав себя глупо и неловко. — Может быть, даже рискну.
— Тогда скоро увидимся. — Улыбнувшись, Александр по очереди смотрит на родителей и после этого уходит.
Я провожаю глазами его удаляющуюся фигуру, чувствуя, как лицо заливает румянец. В голове ни с того ни с сего проносится кадр ягодиц, размытых облаком пара. Надо признать, что этого ракурса к его внешнему виду тоже невозможно придраться: шорты сидят идеально.
— Ты покраснела, Лина, — прохладная мамина рука накрывает мою. — Нет ничего страшного в том, что тебе хочется провести время с парнем. Я в твоём возрасте уже замуж в первый раз вышла.
Забыв о собственном смущении, я перевожу на неё изумлённый взгляд. Мама предлагает мне больше времени проводить с Александром?
— У тебя такой замечательный возраст, солнышко, — ободряюще продолжает она. — Мы с папой переживаем, что ты никогда ни с кем не встречалась. А Марк, на мой взгляд, очень приятный мальчик.
Нахмурившись, я смотрю перед собой. Я действительно ни с кем не встречалась, просто потому что мне никто не нравился настолько, чтобы захотеть хотя бы поцеловаться. Только причём здесь Марк и почему все о нём со мной говорят?
5
Северная сторона курорта нравится мне даже больше южной. В сравнении с пляжной зоной при отеле со снующими между шезлонгами официантами и звучащей музыкой, здесь спокойно и малолюдно. Помимо небольшой группы серфингистов, стоящих у воды с цветастыми досками наперевес, всего пара десятков загорающих. Утреннее солнце греет мягко и ненавязчиво, волны мягко ударяются о берег, создавая атмосферу умиротворённой расслабленности.
Приподняв спинку шезлонга, я плотнее придвигаю к глазам солнечные очки и заставляю себя смотреть в книгу.
«Мода — это не просто вопрос эстетики. Она тесно связана с экономикой, доступностью материалов, технологиями пошива и даже климатом. Например, широкие кринолины середины XIX века были бы невозможны без промышленного производства стальных обручей. А высокая прическа XVIII века не имела бы смысла без наличия карет, потому что даме в таком головном уборе было бы неудобно передвигаться пешком».
Я перечитываю фрагмент трижды, но, так и не сумев вникнуть в смысл фразы, вновь поднимаю глаза.
Взгляд вновь фокусируется на плечистой мужской фигуре, стоящей у воды.
Наклонившись, Александр фиксирует крепление на лодыжке, подбирает лежащую на песке доску и заходит в воду. Встречная волна грозится ударить его в грудь, но он её опережает: ныряет под неё с доской и, исчезнув на пару секунд, выныривает с другой стороны.
От того, как ловко это у него получилось, я невольно улыбаюсь. То, что Александр меня не видит, даёт мне возможность за ним наблюдать без боязни быть уличённой.
Забравшись на доску, он мощными гребками ладони рассекает воду, свободной рукой удерживая заданное направление. Солнечные лучи подсвечивают перекатывающиеся мышцы его плеч и спины, делая зрелище поистине завораживающим.
Книга выскальзывает из моих рук, в горле пересыхает. Надвигающая на него волна не такая гигантская, как я видела в фильмах, но достаточно высокая, чтобы моё сердце подпрыгнуло. Не думая пасовать перед стихией, Александр встаёт на одно колено и делает рывок — и вот он уже, стоя на обеих ногах, мчится вперёд, балансируя корпусом вправо и влево, словно в танце.
От восторга и восхищения у меня перехватывает дыхание. Я словно слежу за сценой из кино, где всей душой болею за героя.
Кудрявая пена срывается с гребня, оставляя за собой извилистые белёсые дорожки.
Резкий поворот корпуса — и доска эффектно закручивается по дуге, заходя вглубь волны.
Резко отведя взгляд, я смотрю перед собой. Удары сердца сотрясают грудную клетку, лицо горит. Я не понимаю, почему так остро реагирую на всё, что касается этого мужчины. Даже если он катается на доске как бог и прекрасно выглядит, это не объясняет странного трепета, который я всякий раз испытываю в его присутствии.
— Лина, ты намазалась кремом? — Мамин голос заставляет меня вздрогнуть. Повернувшись к ней, я вижу протянутый баллон термальной воды. — И полчаса не прошло, а у тебя лицо горит. Папа, кстати, пошёл в бар. Тебе нужно что-то взять?
Мотнув головой, я направляю распылитель на лицо, надеясь, что подземный французский источник успокоит не только кожу, но и поднявшееся волнение.
Но он, к сожалению, не успокаивает.
Потому что Александр выходит из воды и идёт прямо к нам. Его рельефное загорелое тело так контрастирует с иссиня-голубой подложкой неба и океана, что у меня в очередной раз захватывает дух.
Чёрная доска с неоновым рисунком зажата у него в руке, мокрые волосы прилипли ко лбу, мышцы красиво перекатываются под кожей. Даже мама, которая, кажется, не слишком расположена к Александру, незаметно приспускает очки и его разглядывает.
